Страница 8 из 69
Следующий обмен я начал с ложного замаха. Олег среагировал мгновенно, рванулся в атаку, как я и рассчитывал. Жёсткий блок, клинок в сторону, и мой укол чисто пришёл ему в плечо.
— Укол, — зафиксировал Роман.
Олег атаковал снова, злее и быстрее. Но злость сделала его ещё прямолинейнее. Уклон, и в ответ укол в корпус.
Дальше пошла моя игра. Я не пытался соревноваться с ним в скорости, я заставлял его ошибаться. К концу боя счёт значительно перевалил в мою пользу.
— Артём выиграл, — у Романа в голосе явно проскользнула гордость. Ещё бы, ученик его фехтовального клуба победил зазнавшегося выскочку.
— А ты непрост, — сказал Олег. — И правда, необычная техника. Ну учти, к турниру я проработаю свои слабые стороны.
— Я тоже, — спокойно сказал я.
Олег фыркнул и ушёл. А я принялся за стандартную тренировку.
* * *
В студии меня уже дожидалась клиентка. Ирина, женщина лет сорока пяти, записалась ещё на прошлой неделе. Было видно, как она волновалась, хотя и старалась этого не показывать.
— Я учитель, — сразу же сказала она мне. — Преподаю русский язык и литературу уже двадцать лет. И я хочу татуировку.
Она сказала это со странным вызовом в голосе.
— Хорошо, — спокойно ответил я. — Какую и где?
Ирина слегка растерялась от того, что я не стал ничего спрашивать или отговаривать.
— Какого-то конкретного образа у меня в голове нет, — призналась она. — Я просто хочу показать свою свободу. Я же имею право на свободу?
— Расскажите, откуда вообще взялось такое желание? — спросил я.
Ирина помолчала. А потом слова полились из неё рекой.
— У меня есть татуировка, — сказала она. — Старая бабочка на плече, ещё с юности. Я её никогда не афишировала на работе, но и не стыдилась. А месяц назад мои ученики нашли в интернете мою старую фотографию. С пляжа, где мне лет двадцать. И видна собственно татуировка. По школе мгновенно поползли слухи, мол, учительница литературы чуть ли не бывшая уголовница. Это всё дошло до директора, он вызвал меня на ковёр и настоятельно порекомендовал «избавиться от рисунка, позорящего звание педагога».
— А вы вместо этого пришли за новой татуировкой, — сказал я.
— Да! — она даже кулаком по коленке ударила. — Именно! Я двадцать лет учу детей, что человека нельзя судить по обложке. Что Пушкин был картёжником, а Достоевский каторжником, и это не отменяет их гения. И что же, я сама должна прятаться и каяться из-за рисунка на коже? Нет! Эта татуировка будет моим ответом. Я хочу не прятать себя, а заявить о своём праве быть собой.
Это очень смелый ход для учительницы. Заслуживает уважения.
Я принялся думать над эскизом. Образ раскрытой книги пришёл в голову сразу же. Но этого мало…
Из книги должны вылетать буквы, и превращаться в стаю птиц. Птицы это всегда про свободу.
Книгу я сделал строгой, в классическом переплёте, с чёткими линиями. А буквы, вылетающие со страниц, постепенно обрастали крыльями и превращались в птиц.
— Вот, — показал эскиз я. — Эта татуировка будет не признанием в чём-то постыдном. Это будет гимн свободе мысли.
Ирина долго смотрела на эскиз.
— Вы поняли меня даже лучше, чем я, учительница литературы, смогла сформулировать, — сказала она.
Место она выбрала сама, предплечье. По желанию можно скрывать рукавом, а по желанию показывать. И мы начали работу.
«Начертание активно».
— Вы ведь тоже сталкивались с предубеждениями? — спросила Ирина в процессе, кивнув на мои руки.
— Сталкивался, — ответил я. — Люди боятся того, чего не понимают. Но предубеждения лечатся. На это просто нужно время и терпение.
— Время и терпение, — повторила она. — Надо запомнить. Пригодится для педсовета.
Работа давалась легко. Кожа запросто принимала чернила, и линии ложились с первого же прохода. За работой тщательно следил Лёха, который часто наблюдал за моей техникой.
«Начертание завершено».
«Намерение считано, защита права быть собой, утверждение свободы мысли и достоинства».
«Оценка: Отлично».
«Образ замкнут в круг. Композиция целостная, от строгой формы к свободному полёту. Переход от букв к птицам выполнен плавно и естественно. Присвоено свойство».
«Свойство: „Сила знания“. Носитель обретает уверенность в себе и своём деле. Его слова звучат весомее, мысли доносятся до собеседника легче. Тому, кто твёрдо стоит на своём, труднее навязать чужую волю».
«Прогресс к следующему рангу: 21/50».
Ирина рассмотрела готовую работу, помолчала.
— Знаете, — сказала она. — Я шла сюда и боялась. А сейчас мне впервые за месяц спокойно. Пусть директор говорит что хочет. Уволить меня за рисунок на коже он не имеет права, а лучшего литератора он в наш район не заманит.
— Вот это правильный настрой, — улыбнулся я.
Обработал татуировку, затем Вика провела фотосессию. Заклеить работу доверил Лёхе, и он выполнил это со всей тщательностью.
Затем Ирина расплатилась и ушла.
* * *
После клиентки Лёха нерешительно подошёл ко мне.
— Я подал документы, — сказал он. — В медицинский колледж.
Это была очень хорошая новость. Я постоянно забывал обсудить этот момент со своим учеником, а ведь если тот закон всё-таки примут, Лёхе тоже понадобится среднее медицинское образование.
— В какой? — спросил я.
Лёха назвал колледж. Не тот же самый, где учился я, и это, наверное, даже к лучшему.
— Обучение с сентября будет, с первого курса, — добавил он. — И я решил очно… Думаю, буду совмещать.
— Прекрасная идея, — поддержал его я. — Ты молодец!
Он тут же улыбнулся.
— Ты правда так думаешь? — спросил Лёха.
— Конечно, — серьёзно кивнул я. — Важно, что ты не просто осваиваешь новую профессию, а ещё продумываешь следующие ходы. Это говорит о тебе как об ответственном человеке. И меня это очень радует.
Лёха гордо кивнул и ушёл тренироваться на латексе.
* * *
После работы в студии я поехал к Маргарите Семёновне. Надо было продолжать портрет.
Балерина сегодня была не в духе, и это чувствовалось сразу же. Она суетилась, переставляла вещи, дважды поменяла положение в кресле.
— Мне кажется, вы делаете меня слишком старой, — заявила она.