Страница 44 из 69
— Отлично, — согласилась она. — А недели полторы назад стало… обычно. Не как раньше, страха нет, я плаваю. Просто ушло то чувство, что мне всё по плечу. Даже объяснить толком не могу.
— Думаю, это нормально, — проговорил я. — Борьба с собой продолжается всю жизнь. Но вы отлично справляетесь.
— Спасибо, — улыбнулась Елена.
Она снова склонилась над эскизом, а я надел Монокль и посмотрел на зажившую работу.
Волна выглядела прекрасно. Зажило чисто, линия держала форму, глубина ровная. Только вот свойства не было. Раньше линии словно светились — теперь пустота.
Расплетение. Но Артефакт, способный расплетать другие начертания, находится у меня…
Я практически не сомневался, что это очередная атака Хранителя. Выходит, его Перстень не так просто, как я думал.
Важный момент.
Елене повезло. Она свой страх перебарывала сама, годами, и без свойства осталась при собственном навыке. Потеряла надбавку, а не опору. Тем, кому я делал «Спокойствие» или «Нерушимую связь», так не повезёт.
Не знаю, где именно Хранитель пересёкся с Еленой. Наверное, из соцсетей, Вика выкладывает работы, клиенты отмечают студию, кто-то сам пишет о себе в комментариях. Найти конкретного человека по такому следу несложно.
Эскиз я нарисовал по её задумке.
От волны на запястье повёл линию дальше, вверх по предплечью. И вывел её на второй берег — не точкой, как в первый раз, а полосой земли с чётким краем.
Полосу воды между берегами сделал широкой. Но не пустой: внутри пустил ту самую линию маршрута, которая шла от края до края и нигде не прерывалась.
А вокруг всей композиции проложил замкнутый контур.
«Начертание активно».
Работа шла легко, иголок Елена по-прежнему не боялась. Для неё эта татуировка много значила, и я такое уважаю.
Но работал я иначе, чем в первый раз.
Обычно в начертание вкладывают одно намерение. Сейчас я держал в голове три сразу. Вернуть то, что стёрли. Добавить то, зачем она пришла. И сделать так, чтобы отнять больше не смогли.
Справился за два часа.
«Начертание завершено».
«Намерение считано: восстановление утраченного и продолжение пути».
«Оценка: Отлично».
«Линии чёткие, глубина равномерная. Маршрут непрерывен, контур замкнут».
«Свойство восстановлено: „Преодоление“».
«Свойство восстановлено: „Своя вода“».
«Свойство новое: „Второй берег“. Носитель не теряет цель из виду там, где середина пути кажется бесконечной. Работает сильнее всего тогда, когда назад уже далеко, а вперёд ещё далеко».
«Прогресс: 36/50».
«Зафиксировано дополнительное намерение мастера: защита начертания от внешнего вмешательства».
«Свойство не сформировано. Требуемый элемент отсутствует».
«Комментарий: намерение верное, но имеющегося инструмента недостаточно».
Ну разумеется. Защитить свои начертания от расплетения я не мог.
Елена внимательно рассмотрела татуировку.
— Красиво, — сказала она. — Не зря решила продлить. Спасибо большое.
Она расплатилась и ушла.
Значит, вот так. Я набиваю татуировки, а он с помощью Перстня отбирает свойства.
И самое паршивое, что я даже не узнаю, сколько людей так могли пострадать. Пока человек сам не придёт и не скажет, что что-то не так. А человек не скажет, мои носители ни о чём не осведомлены.
Это настоящая война.
* * *
После ухода Елены мне позвонил Соколовский. Голос у него был бодрый.
— Артём, у меня хорошая новость, — сказал он. — Я смог запустить слух. Вбросил его в трёх разных местах, а до меня уже вернулось шесть историй.
— И что говорят?
— Говорят, что в Казани сидит сумасшедший старик, у которого есть доступ к предметам девятнадцатого века, — весело заявил профессор. — И что он их методично уничтожает по идейным соображениям.
— А это ведь правда, — заметил я.
— В том и красота, — хмыкнул Соколовский. — Я не соврал ни в одном слове. Просто рассказал правду людям, для которых уничтожение коллекционного предмета хуже убийства.
— И какая реакция?
— Уже двое навели о нём справки, — сказал Соколовский. — Один человек из Москвы, весьма серьёзный. Ильдару Тагировичу теперь придётся объясняться. А объясняться он не любит и не умеет — не зря полвека сидел тихо.
— Значит, ему станет некогда трогать нас, — подытожил я.
— Именно, — подтвердил профессор. — Артём, это не победа, но это выигранное время. А время сейчас нам нужнее всего.
Я рассказал ему про сегодняшний случай.
— Вот сволочь, — процедил он. — Ну что ж, теперь ему точно будет не до расплетений. Имя для него очень важно. Посмотрим, как он попробует его отмыть.
* * *
Вечером Вика привела на собеседование кандидата. Девушка лет двадцати двух, Настя. Худая, с короткой стрижкой и телефоном в чехле, обклеенном наклейками. Явно волновалась, но старалась держаться.
— Вот наш кандидат, — весело сказала Вика. — Посмотри портфолио, там всё отлично.
Я полистал, хотя понимал в этом мало. Курсы она закончила недавно, но работы были живые. Со вкусом.
— Настя, а почему татуировки? — спросил я.
— В смысле? — растерялась она.
— Ну вы могли пойти в доставку еды, в барбершоп, в фитнес, — сказал я. — Там денег больше и клиентов проще. Почему сюда?
Девушка пару секунд помолчала.
— Потому что там продавать надо, — сказала она. — Скидки, акции, «успей до пятницы». А у вас люди приходят с историями. Я смотрела ваши ролики, некоторые до слёз пробирают. Как с тем глухим мужчиной. Поэтому и хочу к вам.
— А если я скажу, что нельзя снимать самое интересное? — спросил я. — Что половина историй личные, и человек не хочет их показывать?
— Тогда буду снимать вторую половину, — ответила она. — Историй у вас всё равно больше, чем у меня времени.
Она кивнула сама себе, будто проверяя, не сболтнула ли лишнего. Не сболтнула. Попала точно.
— Что ж, мне нравится, — кивнул я Вике. — Испытательный срок месяц. Возьмёшься обучать?
— Конечно, — весело откликнулась Вика. — Настя, идём.
Вскоре они с Мариной втроём обсуждали идеи, весело переругиваясь. Отлично, новый СММ-специалист найден.
* * *