Страница 37 из 69
В четверг вечером я уже закрывал студию, когда зазвонил телефон. Соколовский.
— Артём Сергеевич, — выпалил он. — Я только что с выставки. Наконец-то приехали экспонаты, и я лично решил их проверить!
— И? — я уже понял, что новости плохие.
— Чаши нет, — заявил Соколовский.
Приехали…
Глава 14
Украли? — Купили! — А где свидетели?
— Чаши нет? — переспросил я. — Вы уверены?
— Абсолютно, — ответил Соколовский. — Я лично сверял опись. Все экспонаты на месте, кроме одного. Чаши.
— Приезжайте ко мне в студию, — велел я. — Прямо сейчас. На месте всё обсудим.
Я повесил трубку и набрал Михаила. Тот обещал приехать через полчаса. Потом позвонил Валере в Казань, поставил на громкую связь.
Экстренное собрание в «Лачуге должника». Никогда не думал, что моя студия станет штабом. Хотя моя жизнь уже давно перестала быть предсказуемой.
Соколовский приехал первым. Следом появился Михаил. Шут уселся на стойке администратора и наблюдал за всеми с важным видом. Кажется, он единственный из нас сохранял полное спокойствие.
— Рассказывайте по порядку, — сказал я.
Профессор разложил бумаги на столе. Руки у него слегка дрожали.
— Чаша была в описи при отправке из Нижнего Новгорода, — начал он. — Я достал копию, вот, посмотрите сами. Пункт двенадцать, «сосуд ритуальный, медь, восемнадцатый век». Я сам запрашивал эти документы. А вот опись прибытия в Саратов, и пункта двенадцать здесь уже нет.
— Потерялась в дороге? — предположил Михаил.
— Нет, — Соколовский покачал головой. — Я проверил и это по документам. И нашёл распоряжение об изъятии экспоната с маршрута. Кто-то на уровне музейного руководства снял Чашу с перевозки. Официально.
Я внимательно посмотрел бумагу.
— Это не кража со взломом, — сказал я. — У похитителя есть административный ресурс.
— Именно, — кивнул профессор Соколовский. — И это пугает меня больше всего.
— Это меняет всё, — продолжил я. — Мы имеем дело с кем-то, у кого есть власть. Достаточная власть, чтобы организовать изъятие музейного экспоната.
Из телефона донёсся голос Валеры:
— Артём, я могу приехать раньше. Скажи только когда, и я тут же примчу в Саратов.
— Пока оставайся в Казани, — ответил я. — Мне нужно, чтобы кто-то прикрывал тыл. Если Цепь всплывёт там, ты должен быть на месте.
— Понял, — вздохнул он. — Но ты сразу звони, если что.
Я взял распоряжение об изъятии и поднёс ближе к свету. Потом коснулся броши в кармане. Надел монокль и всмотрелся в подпись. «Анализ слабых звеньев».
Подпись была поддельной. Очень хорошей, почти безупречной. Но способность броши и монокля не проведёшь. Подпись принадлежала другому человеку.
— Подпись поддельная, — сказал я. — Чиновник, чьё имя стоит в документе, скорее всего вообще не в курсе, что изъял музейный экспонат.
— Вы уверены? — удивлённо спросил Соколовский.
— Уверен, — я снял монокль. — Значит, тот, кто это сделал, действует изнутри системы. Фальсификатор с доступом к документам и бланкам. И это хорошая новость.
— Хорошая? — удивился Михаил.
— Такого человека можно вычислить, — пояснил я. — Круг людей с таким доступом ограничен. Так что можно сказать, что он оставил свой след.
Соколовский и Михаил переглянулись. Профессор нервно поправил очки, а Михаил задумчиво постукивал пальцами по столу.
— И что мы будем делать? — спросил профессор.
— Вы пока что работайте в музее, вдруг там что-то выяснится, — заявил я. — А я попробую найти след Чаши.
— А если этот человек узнает, что мы копаем? — осторожно спросил Михаил. — Раз у него хватило власти изъять экспонат, ему хватит власти и надавить на нас.
— Значит, будем работать тихо, — ответил я. — Пусть думает, что всё сошло ему с рук.
Я проводил своих гостей и закрыл за ними дверь. Шут проводил их взглядом и снова свернулся клубком на стойке.
* * *
Когда все разошлись, я написал Верещагину. Мы договорились с ним общаться в особой манере, чтобы точно не возникло лишних вопросов.
«Посылка из Нижнего Новгорода потерялась. Не ваши ли грузчики постарались?»
Ответ пришёл минут через двадцать.
«Грузчики ни при чём. Сами в панике, ищут посылку. Думают на старого кладовщика».
Ага. Наследники не брали Чашу. Более того, они сами её ищут и подозревают Хранителя.
Интересная выходит картина. Хранитель, Наследники, мы. И кто-то четвёртый, с поддельными подписями и административным ресурсом. Новый игрок вышел на доску.
Сколько же этих игроков будет!
«А как ваши собственные дела? — набрал я. — Про инструмент, что вы обронили. Не спрашивали?»
Пауза затянулась. Верещагин печатал долго, стирал, набирал снова.
«Спрашивали, — ответил он. — Крепко спрашивали. Вызвали к самому. Три часа держали».
Я представил, как это было. Перепуганный Аристарх Павлович перед Наследниками. Не завидная участь.
«И что вы им сказали?» — написал я.
«Что уезжал к себе в особняк, охрану проверял. Свидетелей у меня достаточно, вся моя прислуга подтвердит, что видела дома».
Умно. Он заранее подготовил себе алиби.
«А иглу на кого повесили?» — спросил я.
Снова пауза.
«Помните, я говорил про гражданских? Подкупил одного. Молодой курьер, жадный до денег. Он в тот вечер как раз выносил бумаги из хранилища. Я сказал, что видел, как он крутился у сейфа. Теперь копают под него».
Некрасивая история. Подставить живого человека, свалить на него свою вину. Но иначе Верещагину пришёл бы конец. А мне нужен был свой человек среди Наследников.
«Ему ничего не будет?» — спросил я.
«Выгонят, наверное, — отозвался Верещагин. — Или припугнут. До серьёзного не дойдёт, доказательств его вины серьёзных нет. Просто отвёл подозрение от себя и выиграл немного времени».
Ну хоть так.
«А как они вообще ищут?» — набрал я.
«Прочёсывают всех, кто имел доступ, — ответил он. — Проверяют звонки, поездки. Игла для них важнее всего, вы же знаете почему».
Мало того, что это в принципе был их единственный осколок, так она ещё и умела расплетать начертания. Да, её потеря была для них сильным ударом.
«Держитесь, — написал я. — Не суетитесь лишнего. Кто суетится, того первым и подозревают».
«Стараюсь, — пришёл ответ. — Но страшно, Артём. Если узнают, меня в живых не оставят».