Страница 70 из 85
Глава 33 Повелительница дождей, рек и морей II
Я подошёл к колодцу, чувствуя, как в жилах пульсирует свежая, дарованная эликсиром сила. Голова была ясной, а мана, хвала небесам и синим грибам, плескалась где-то внутри горячим, плотным озером, готовым к новым свершениям. Ведро с водой стояло там же, где я его оставил: на краю сруба, всё ещё храня в себе утреннюю прохладу. Я зачерпнул полную пригоршню, дал ей немного стечь сквозь пальцы обратно, представляя, как жидкая стихия подчиняется моей воле.
На сей раз я решил попробовать иное упражнение, более сложное и динамичное, нежели статичное удержание капель. Я хотел создать единый, непрерывный поток, струю в воздухе, которой можно было бы манипулировать, изгибать её, словно тело змеи или скорее угря. Идея была не в том, чтобы просто поднять сгусток воды, а, чтобы заставить её течь, непрерывно обновляясь и сохраняя связность, двигаться как единое живое существо.
Я глубоко вздохнул, закрыл на мгновение глаза, а затем резко, мысленным толчком, «выдернул» из ведра столб воды. Не просто капли, а тонкую, но плотную струю толщиной в мой мизинец. Вода послушно откликнулась и вырвалась вверх, точно живой, полупрозрачный червяк, извивающийся на солнце. Он повис в воздухе, тускло-серебристый на фоне голубоватого неба, и покорно повинуясь моей воле, начал танцевать причудливый, хаотичный танец.
Сначала это были медленные, плавные движения: водяной «червяк» сворачивался в спираль, растягивался, пытался изобразить восьмёрку. Он был невероятно красивым — или, может быть, мне так казалось от осознания того, что это моих рук дело: моего духа, моей воли. Но красота эта была хрупкой: струя непрерывно теряла капли, разбрызгиваясь во все стороны, точно мокрый пёс, отряхивающийся после купания. Контроль утекал сквозь пальцы вместе с водой: с каждым мгновением «змей» становился всё тоньше, всё прозрачнее, пока не рассыпался на отдельные, бессильные капли, с тихим, плещущим звуком частично упавшие обратно в ведро, подняв крошечные фонтанчики брызг.
Мой первый водяной дракончик не был стабильным и не продержался больше, чем от силы восемь-десять секунд. Но, тем не менее, демон побери, он существовал! Я создал его, пусть и на краткий миг, но он подчинялся моей воле: извивался в воздухе, жил своей собственной, пусть и эфемерной жизнью. Это было маленькой, но несомненной победой.
Я зачерпнул воду и сосредоточился. Струя вновь взметнулась вверх, и я попытался удержать её, заставить двигаться более плавно, не так рвано, замедлить истечение маны, компенсировать потери, заставляя воду циркулировать, возвращаясь в струю. Получалось чуть лучше. Десять секунд, тринадцать… Снова распад. Я чертыхнулся сквозь зубы, вытер мокрый лоб и продолжил всё сначала.
Десятая попытка, пятнадцатая, я уже сбился со счёта. Все же, водяной змей стал получаться плотнее, его «тело» было более ровным, потери уменьшились. Я уже мог не просто заставлять его извиваться, а придавать ему осмысленные, более сложные траектории: закручивать в тугую петлю за своей спиной, пропускать «волной» по всей длине от основания к хвосту, заставлять его «выглядывать» из-за моего плеча. В какой-то момент я даже поймал себя на том, что удерживаю его почти двадцать секунд — настоящее достижение!
Но плата за это была высокой. С моего лба вновь полился уже настоящий потоп, смешиваясь с водяными брызгами от «червяка». Даже мышцы спины и плеч заныли от статического напряжения, а где-то в глубине черепа заворочалась знакомая, пульсирующая тяжесть — предвестник магического истощения. Я чувствовал, как остатки эффекта эликсира догорают последней искрой в моём резервуаре.
Я позволил очередному водяному змею, уже довольно уверенно извивавшемуся рядом со мной, грациозно разложиться и упасть обратно ручьём, стекшим в ведро. Ноги слегка подкашивались. Это даже немного странно, ведь физически я их особо не напрягал, как и спину с руками. Я снова сел на крыльцо, в тень, и, достав флакон с зельем, допил его до дна одним долгим, жадным глотком, запив противоядием. Горьковато-землистый привкус с металлической ноткой на этот раз почти не почувствовался: организм сильно жаждал подпитки. Этого зелья по итогу хватало всего на два полных пополнения моего манового резервуара, причём, учитывая, что я пополнял не только себя, но и «кольчугу», это было весьма неплохо: как для второго по мощности эликсира из «Лунной печали»: пять подзарядок против одной. По логике третье зелье хватит максимум на одну такую подпитку, но это мы еще проверим.
Отдохнув минуту или две в прохладной тени, ощущая, как зелье разливается по жилам новым приливом сил, я поднялся. У меня созрела новая идея, новый вызов. Перейти к более боевой, более агрессивной форме: сформировать подобие водяного хлыста или скорее тонкого, упругого прутика, как тот, которым в селе стегают провинившихся мальчишек с девчонками, только из текучей, упругой воды. Я хотел, чтобы мой водяной «угорь» не просто парил в воздухе, а мог наносить удары, оставлять отметины на зазевавшемся противнике. Техника водяного хлыста была в учебнике и считалась одной из простейших. Я бросил взгляд на пень, стоявший чуть поодаль от крыльца: тот самый, где я тренировал лезвия ветра. На его коре уже красовался неглубокий, но чёткий порез от воздушного клинка — моя утренняя победа.
Я снова вызвал водяной поток. Теперь я лепил его не как извивающуюся ленту, а как короткое, плотное, тугое копьё или сжатый хлыст, переходящий в расширяющуюся, разгоняющуюся часть. Я мысленно «утяжелил» его головку, сделал её более плотной, сконцентрировал в ней больше маны, а тело, наоборот, оставил более текучим, гибким, чтобы передавать энергию от рывка. Затем, не давая себе времени на раздумья, я резко, хлёстким движением мазнул этой водяной плетью по воздуху в сторону пня.