Великий Кузнец 5

Глава 19 Лунная печаль

Дорога обратно на хутор прошла в размышлениях. Гракх, неподвижный, как каменное изваяние на облучке, лишь изредка поворачивал голову, следя за дорогой. Книга, лежавшая в моей сумке, будто излучала собственное, едва уловимое тепло: тепло знаний. Мысли о синих огоньках в лесной чаще теперь обрели совершенно иную окраску: это был не просто красивый природный феномен, а знак, таящий в себе либо невероятные возможности, либо смертельную опасность. Я мысленно представлял себе ту полянку, её расположение, пытаясь прикинуть, насколько глубоко под ней могут залегать те самые мифические металлы или покоиться останки древнего чудовища.

К обеду я был уже дома. Повозка, скрипя, въехала во двор, Буря, почуяв конюшню, сама направилась к водопою и кормушке. Гракх молча принялся отпрягать её, его движения были удивительно ловкими для таких огромных, покрытых чешуёй рук. Я же, сняв сумку, направился в дом.

Внутри пахло горячим хлебом, томлёной в печи репой с мясом и душистыми травами. Аня уже накрывала на стол в просторной кухне-столовой. Свет, проникая через окна, ложился на грубый, но добротно сбитый дубовый стол, на миски и кружки. Сергей прислонился к косяку двери, ведущей во двор.

— Вернулся, — просто сказала Аня, поставив на стол глиняный горшок с тушёным кроличьим мясом (видимо её добыча). Её каштановые волосы, заплетённые в привычную тугую косу, блестели на свету, а на щеках играл здоровый румянец от печного жара.

Мы сели за стол. Еда была как обычно простой, но сытной и вкусной: свежий, ещё тёплый хлеб с хрустящей корочкой, густая каша с кусками мяса и кореньями, квашеная капуста с клюквой. Пока мы ели, я в общих чертах рассказал Ане о визите к Элиасу, подробно остановившись на грибах.

— Эти синие «огоньки», — начал я, отламывая кусок хлеба, — не просто светящиеся грибы. Элиас упомянул одно из их названий: «Лунная печаль». Они обладают сильными магическими свойствами.

Аня слушала внимательно, перестав есть, её карие глаза были прикованы к моему лицу.

— Но самое главное, — продолжал я, понизив голос, хотя кроме нас в комнате были только верные Сергей и Гракх, ну может ещё фелид за окном, — об их существовании, и особенно о месте, где я их нашел, не должен знать. Мой учитель предупредил: если слухи просочатся, то наш лес превратится в перекопанное поле битвы: искатели сокровищ, наёмники, алхимики, дворяне — все сойдут с ума в погоне за тем, что эти грибы могут дать. Наша безопасность, безопасность хутора, будет под огромным вопросом, да и, если честно, хотелось бы оставить себе столь ценную находку.

Аня медленно кивнула, её взгляд стал серьёзным и взрослым. Она понимала: сама видела, до чего может довести жадность и слухи, на примере сгоревшей кузни отца и нападения бандитов.

— Ясно, — сказала она твёрдо. — Значит, молчок. Только мы и Элиас.

— Да, — подтвердил я. — На всякий случай я дам приказ Гракху и Сергею, хотя они, думаю, и так не станут болтать.

Сергей, услышав своё имя, насторожил уши, внимательно глянул на меня. Я кивнул ему.

— Сергей, Гракх, — обратился я к ним обоим. — Синие светящиеся грибы в нашем лесу — наша общая тайна: ни с кем о них не разговаривайте, ни слова в присутствие посторонних. Понятно?

Волкочеловек кивнул единожды, коротко и ясно. Гракх, доедавший свою порцию, лишь хрипло крякнул в знак согласия, его гребень на затылке слегка приподнялся.

После обеда, когда миски были убраны, а на столе остались лишь кружки с остывающим чаем из лесных трав, я достал из сумки ту самую книгу, подаренную Элиасом. Переплёт из тёмно-синей кожи был прохладным и слегка шершавым на ощупь, серебряные звёзды и полумесяцы отливали в свете дня. Я раскрыл её на закладке, которую сделал ещё в повозке.

— Посмотри, — сказал я, пододвигая книгу к Ане. — мой учитель дал её: это подробное руководство и просто хорошая книга по микологии. И здесь, — я перелистнул несколько страниц с красивыми, но уже знакомыми иллюстрациями обычных съедобных и ядовитых грибов, — есть целый раздел про «Лунную печаль».

Мы склонились над книгой вместе. Страницы пахли старой бумагой, пылью и едва уловимым, странным ароматом, будто смесью мха, грибов и озона: это был след магического воздействия, предохраняющего фолиант от времени и насекомых. Текст был написан мелким, но разборчивым почерком, с множеством сносок и примечаний на полях. Были схемы, показывающие строение гриба, таблицы, сравнивающие его с другими светящимися видами, и, самое главное, рецепты.

Меня особенно заинтересовал один, довольно сложный, занимающий целую страницу. Я показал его Ане.

— Смотри, рецепт зелья восстановления духа, — пояснил я. — Все ингредиенты, что здесь перечислены, можно найти у нас в лесу. Корень мандрагоры молодой (не старше трёх лет, иначе последует эффект опьянения), если не найдем, то думаю можно купить в лавке алхимиков, также нужны листья сныти обыкновенной, собранные на рассвете, кора молодой ольхи, красный мухомор, вот ещё эти травы, ну и сам гриб, «Лунная печаль», свежесобранный, не старше суток после среза.

Аня впилась глазами в строки, её пальцы следили за текстом.

— Процесс приготовления… интересный, — продолжил я. — Гриб вместе с травами нужно отварить не один, а три раза. Каждый раз в свежей, чистой, лучше родниковой воде.

Я начал объяснять, водя пальцем по строчкам:

— Первый слитый навар — он самый концентрированный. В нём сосредоточена основная магическая сила гриба, но и… основной яд. Рецепт говорит, что этот отвар смертельно опасен, если его выпить в чистом виде. Его требуется особым образом нейтрализовать: смешать с антидотом. И что вы думаете? Антидот готовится… из красных мухоморов. Точнее, из их шляпок, особым образом высушенных и растёртых в порошок, который потом настаивается на спирту с вот этими травами. Чистый спирт трудно найти, но пойдет и самогон, чем крепче, тем лучше. Рецепт этого антидота тоже тут есть, на следующей странице. Если всё сделать правильно, смешав первый отвар с нужным количеством антидота, получается сильное, концентрированное зелье восстановления маны: очень сильное.

Аня заинтересованно хмыкнула.