Страница 36 из 85
Я отложил книгу по геомантии и взглянул на окно. Кристалл потихоньку отпускал день, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. В доме послышались звуки приготовления ужина: Гракх колол дрова для печи, Сергей что-то носил из кладовой.
Я решил сделать перерыв, спустился вниз, помог Ане немного с ужином (просто переставил котелок да подал ей несколько мисок), затем мы все вместе поели: простую, но сытную пищу — варёную картошку с луком и салом и свежий хлеб. Фелид-девочка сидела у своей отдельной маленькой тарелки на пеньке у крыльца, ела быстро и аккуратно, но уже не скрывалась так сильно от нас, лишь изредка поглядывала в окно или из-под дверного косяка своими золотыми глазами, особенно на меня. Сергей ел молча, но его присутствие, как всегда, придавала атмосфере свой настрой и надежность. Гракх, вернувшийся с работы, принёс охапку дров, положил у печи, сел за стол и съел свою порцию с характерным для лизардов быстрым, почти хищным движением челюстей.
После ужина, когда посуда была убрана и в доме постепенно спускалась тишина предвечернего часа, я вновь вернулся в свою комнату. Но теперь, вместо книг по стихийной магии, я взял энциклопедию по зверолюдам. Мне нужно было отвлечься от сложных теорий, переключиться на что-то более… конкретное, связанное с текущей жизнью.
Я привычно зажег лучину на столе и открыл первый том, далее нашел раздел, посвященный людоволкам. И начал читать. Текст был написан в стиле научного описания, но с элементами этнографии. Автор, очевидно, много времени провёл среди племён зверолюдей, собирая информацию.
Первое, что поразило меня — информация о рождении детей. В племенах волколюдей (а также, как я позже узнал, и среди других зверолюдей, включая фелидов) это было абсолютной нормой, когда один ребёнок рождается больше похожим на волка по своим чертам, а другой на человека. Автор описывал случаи, когда в одной семье один брат мог быть полностью покрыт густой волчьей шерстью, иметь звериную морду, острые клыки, мощные лапы с когтями: практически как тот лигур-торговец, которого мы видели на рынке Аргониса. А другой брат мог быть «вылитым человеком», с лишь незначительными отклонениями: например, только звериные глаза с вертикальными зрачками, или чуть более острые уши с слегка выделяющимися клыками, или необычная густота и цвет волос на теле.
Я читал дальше, и это объяснение вызвало в моей голове мгновенную связь с Сергеем. Сергей был именно таким «переходным» вариантом: он имел серый мех, но его лицо было более человеческим, с человеческой структурой черепа, лишь с некоторыми звериными чертами: удлинёнными клыками, янтарными глазами. Он не был почти полностью зверем, как лигур, но и не выглядел как обычный человек. Он находился где-то между. И, согласно книге, такие варианты были наиболее распространены.
Но далее текст переходил к более глубоким различиям. Автор отмечал, что те дети, которые рождались более «звериными», славились своей большей физической и магической силой, а также большим долголетием. Часто именно они, благодаря этим врождённым преимуществам, становились вождями племени, военачальниками, хранителями традиций. Их связь с природой, с животным началом была более непосредственной, что давало им преимущества в охоте, борьбе, выживании и даже в некоторых видах инстинктивной магии.
Я задумался. Сергей не был полностью зверем, все же, его физическая сила была очевидна: он легко таскал тяжести, был жилистым и быстрым. Его магические способности я не видел, но, возможно, они были скрыты или не развиты. А долголетие… я не знал, тяжело такое проверить, однако если эта информация верна, то, возможно, Сергей, будучи «переходным», обладал некоторыми преимуществами, но не всеми.
Затем автор перешел к описанию риска, недостатка, который сопутствовал этим «звериным» формам: они могли одичать. Процесс одичания описывался как глубокий, трагический перелом. Он мог быть вызван несколькими причинами: приступом ярости (особенно в момент крайнего стресса или утраты), глубокой травмой души из-за истощения маны (что было интересно: мана была не только энергией, но и, видимо, частью духовной структуры, как я понял, у зверолюдей и подобных видов в особенности), или какой-то сломавшей их моральной травмой — потерей семьи, плена, жестокого обращения, а, быть может, даже следствием тяжелой болезни.
В таком состоянии зверолюди (особенно более звериные формы) могли трансформироваться в полноценных магических зверей. Их рассудок тускнел, человеческая часть личности отступала, подавлялась животным началом. Автор указывал, что в примерно половине случаев такие одичавшие уже не возвращались к относительной осознанности, норме. Они становились агрессивными, жили как дикие звери, не признавая даже своих соплеменников. Эти индивиды забывали себя, свою речь, воспоминания, превращаясь фактически в обычных, но магически усиленных животных.
Но была и другая половина: те, кто, даже одичав, через некоторое время могли «прийти в относительную норму». Бывало, что их эго, их личность сильно менялись, часто становясь более простым, прямолинейным и инстинктивным, и все же, они сохраняли способность вести себя спокойно и рассудительно в определённых рамках, могли даже взаимодействовать с племенем, хотя уже не как полноценные члены, а как некие отдельные существа. В редких случаях, магические звери полностью сохраняли свой я и рассудок.
И тут автор делал интересное культурное наблюдение: в отдельных племенах таких одичавших предков почитали. Их считали благословенными, чуть ли не полубогами. Они жили ещё дольше (процесс одичания, мог активировать какие-то резервы организма), и выделялись уже огромной физической и магической силой. Они могли инстинктивно пользоваться некоторыми атрибутами магии, не проходя никакого обучения, просто как часть своей новой, звериной и природной формы.
Я закрыл книгу, глубоко вздохнув. Эта информация была впечатляющей и тяжелой: она объясняла многое и предостерегала. Сергей, будучи людоволком, потенциально мог подвергнуться такой опасности. Особенно учитывая его прошлое: он был рабом, прошёл через жестокость, потерял свою племенную связь и кто знает, что ещё. Но сейчас наш товарищ был в относительной безопасности у нас, в нашем доме. Да и по характеру он был довольно сдержанным, но риск все-равно оставался.