Страница 67 из 186
Варя отдает дочку Бойке и уводит Шмидт в дом. Провожая их взглядом, с тяжелым вздохом подхватываю одну из декоративных подушек и опускаю ту себе на пах.
Проницательный мудак Тоха без слов разражается гоготом.
— Может, тебе взять пару консультаций у Бойки? — с усмешкой подкидывает дровишек Чара. — Он бы тебе рассказал, что сопротивление порой бесполезно, и что своим скотским поведением ты только глубже себя закапываешь. Продолжишь в том же духе, пострадаете оба. Да, Бойка?
Кир хмурится, но кивает. Я же выхожу из себя.
— Какого хрена вы, блядь, ко мне привязались?! — рублю я на эмоциях. Делаю одну паузу, чтобы, прижав ладонь к груди, шумно перевести дыхание и задушенно просипеть в сторону малыхи: — Я извиняюсь, Нюта. — Сразу после этого рву посторонки дальше: — Между мной и Бойко нет ни черта общего! Шмидт просто моя служанка. Припухшая, выгибонистая служанка! Я вправе желать укоротить ее язык. Я вправе ее воспитывать. Я вправе ее даже, если посчитаю нужным, наказать! На этом все!
Больше всего бесит, что когда я замолкаю, в круглом углублении костровой зоны воцаряется многозначительная тишина. Парнокопытные переглядываются, удерживая еще больший вектор своих чеканутых предубеждений.
При этом ни одна тварь мои слова не комментирует.
— Тоха, посмотри овощи, — просит Бойка ебуче-ровным тоном.
Шатохтин без слов поднимается с мурованного дивана, на котором мы все сидим, и идет выполнять поручение.
Я медленно вдыхаю и максимально незаметно выдыхаю.
Правда в том, что если бы не визит друзей, кружил бы вокруг Шмидт как коршун. У меня имелись большие планы на ее рабочие часы. Весь день нервировало, что эти долбодятлы столько здесь торчат. Однако сейчас желание прогнать всех к херам является особенно сильным.
Сдерживаюсь.
— Я лишь хотел сказать: не пори ты бока.
— Тема закрыта, Чар, — отталкиваю его проникновенный, блядь, совет.
— Эх.. Осел ты..
— Похрен, что ты думаешь.
Следующие полчаса стараюсь окончательно в себя прийти. Помогая Тохе с едой, курю и танцую. Ну как танцую? Глядя в звездное небо, пару дымных пируэтов выдаю. Не хочу думать об убийстве, о ебаном дяде, об украденных Шмидт часах, о словах матери, что их нужно вернуть.. Но думаю.
К тому времени, как возвращаются Варя с Лией, снимаем с решетки мясо и овощи и разводим нормальный костер. Невольно замечаю, что служанка переоделась в гражданское. Должно быть, чертов короткий фиолетовый сарафан ей одолжила Бойкина жена. Зверею, когда ловлю на своей собственности похабные взгляды Тохи.
— Приглуши блядину, — чеканю в сторону кореша хриплым шепотом.
— Да ладно.. — протягивает тот с разнузданной ухмылкой. — Тебе же пофиг, если я ее оприходую, — с подъебом делает выводы. А у меня от этой фразы чуть заворот кишок не случается. Всего перекручивает. Вздрагиваю. — Ты же не Бойка. Ты молоток, — толкая этот бред, сотрясает воздух кулаком. После этого, заржав, похлопывает меня по плечу. — Держись, брат. Я в тебя верю.
И, накидав себе мяса, садится этот гондон, конечно же, возле Шмидт.
— Привет, Фиалка, — здоровается, будто, сука, не виделись.
Служанка вынимает изо рта надкушенный картофельный шарик, облизывает губы от сметаны, прожевывает и с широкой улыбкой отвечает:
— Привет, лось.
Ну все, мать вашу.. Веселье начинается.
[1] Отсылка к фильму «Крик», в котором за компанией молодежи охотится убийца в маске.
[2] Цыбрики — белорусское национальное блюдо. Картофельные шарики, обжаренные в большом количестве масла