Я тебя не хочу

Фиалка, как истинная ведьма, обладает какой-то уникальной физиологией. Ее влагалище жарче и нежнее, чем у всех, кого я до нее пробовал. А еще внутри нее пиздец как влажно. Так, сука, несмотря на узость, скользко, словно каким-то секретным элексиром намазано. Элексиром, который проникает сквозь поры моей кожи, отравляет мою кровь и поражает дробным тремором мою плоть.

Но дело, безусловно, не только в физиологии девчонки.

Трахая Шмидт, я смотрю в ее черные глаза и вижу там центр своей новой реальности. Реальности, от которой у меня кружится голова, размывается видимость, стопорится дыхание и лезет изнанкой нутро.

— Блядь..

После череды непрекращающихся электрических разрядов сдаюсь — убирая руку, зло набрасываюсь на магнетические губы.

Тело бьет гиперпиретическая лихорадка. Я тупо вою Шмидт в рот. Она сотрясается и.. жмется ближе. Не могу не ответить ответным давлением. Мои руки везде — в волосах Фиалки, на ее затылке, на шее, на плечах, на груди, на бедрах.. Завладевая ее ртом, я думаю о том, насколько охуенно было бы увидеть вишневую щель ведьмы и то, как в нее входит мой член.

Блядь.. Блядь..

Щипая Шмидт за соски, заставляю ее стонать, оттягивая их — визжать и кусаться.

— Тихо.. — толкаю сиплым шепотом. — Услышат.

Поймав доверчивый взгляд, снова рукой ей рот зажимаю. Держу так какое-то время, когда понимаю, что нам обоим это нравится. Непрерывно глядя Фиалке в глаза, заряжаю серию энергичных толчков. Она пытается кричать, но моя ладонь заглушает звуки. Все, что слышу — протяжное мычание и глухие стоны.

Сколько там прошло?

Я уже на грани. Балансирую у края. Пот по телу ручьями. С крупной дрожью выходит напряжение, которого внутри моего организма становится чрезвычайно много.

— Я сейчас взорвусь.. — хриплю со вздохами.

Грудь уже разрывает. С каждым глотком кислорода на подъем иду, с каждым выходом окислившегося газа сдуваюсь. Промежутки короткие. Захлебываюсь.

Член внутри Шмидт марш выдает. Так пульсирует, что, клянусь, если этот такт положить на ноты, можно изменить электромагнитное поле земли.

Блядь..

— Молчи, — требую от Фиалки, прежде чем соскользнуть ладонью с губ на горячую щеку. — Это мой рот, — заявляю и яростно целую ведьму.

Пожирая ее рот, синхронно вонзаюсь членом в лоно. Застываю только для того, чтобы заглушить крик служанки. Едва она обмякает, принимаюсь крайне быстро, выбивая из ее тела пошлые влажные звуки, трахать. Без передышки. До тех пор, пока не ощущаю, как Шмидт сотрясает мощная волна экстаза. Умом понимаю, что в следующую секунду спазмами по моему музыкальному хрену пойдет. Готовлюсь к этому. И, мать вашу, все равно оказываюсь неготовым.

— Блядь.. — сиплю, отрываясь от рта Фиалки.

Оргазм обрушивается, как стихийное бедствие. Противостоять ему невозможно. Я даже застонать неспособен. Межгалактический взрыв разрушает меня до фундамента.

Вытащив член из вагины служанки, проливаю сперму на священную землю предков. Пока тот дергается, истекая семенем, ноги подкашиваются. Падаю на колени, не выпуская из рук девчонку.

Она раньше меня опору находит.

И сразу после этого начинает агрессивным шепотом орать:

— Пусти, придурок! Пусти, говорю!

— Кто тебя держит?! — толкаю тем же буром я, едва удается восстановить дыхание.

Возимся еще пару секунд. Из-за припадочных рывков Шмидт никак не получается распутаться.

— Осторожно, дура, — рычу я. — Не упади задницей в сперму.

— Тебе-то что?! Если и упаду, мой организм твой биологический материал не примет! Слишком сильно тебя ненавижу!

Ума не приложу, какого хера, но это задевает.

— Конечно, не примет. Идиотка, — источаю в ответ голосом, полным ебучего сарказма. — Через задницу, знаешь ли, весьма трудно забеременеть. Хотя, наверное, некоторым зверушкам это по силам. Вдруг ты из их числа?

— Пошел на хрен!!! — орет так же тихо, но при этом настолько разъяренно, что меня выдыхаемым ею жарким воздухом чуть не сносит.

Встаю, когда Шмидт, наконец, отлетает в сторону. С видимым спокойствием привожу себя в порядок. Она занимается тем же. Не смотреть на нее не могу. Да и заткнуться вовремя — тоже.

— Еще бегать за мной будешь, служанка.

— О, Боже мой.. Димочка.. — икая, ржет ослица. — Тебя в детстве на солнце передержали? Что ты, блин, мелешь? Думай хоть иногда, брильянтовый мой!

— Завтра приходи пораньше. Выебу тебя до работы.

— О-о-о.. — заводится ожидаемо пуще прежнего. — Ты свихнулся от счастья, Люцифер?! На десять секунд дольше пяти минут продержался, в себя поверил?! Остынь! Ты все еще посредственность!

— Трахаться будем до работы, потому что я не люблю, когда от тебя воняет хлоркой, — упорно гну я с такой, сука, ебучей уверенностью, что сам от себя охуеваю.

— Я не пользуюсь хлоркой, баран!

— Один хер, воняешь какой-то химией.

Шмидт толкает меня в грудь. Я ловлю ее за локоть. Оттягиваю в сторону и надвигаюсь. В ту же секунду, как сталкиваемся взглядами, замираю.

С-с-сука.. Что за напасть?!

Поцеловать ее хочу.. Подыхаю.

— Умолять меня будешь, не дам, — заявляет тем временем служанка.

— Завтра чтобы была у меня, — давлю непреклонно.

— Завтра у меня выходной за сегодня, — протягивает ведьма с ехидной улыбочкой.

— Похуй. Придешь.

— Не дождешься.

Мы бы еще долго ругались, если бы не сирена «Скорой помощи».

— Что это? — выдыхает Фиалка испуганно. — Это здесь? В усадьбе???

Я ничего не отвечаю. Не могу.

От лица кровь отливает. Сердце меняет ход работы. Из безумного ритма переходит на одурело-безумный.

— Пойдем, — заключаю, хватая служанку за руку и увлекая за собой в сторону торжества.

Тяжело дыша, практически бежим. Но срывается этот процесс не из-за физической нагрузки. А потому что паника душит.

— Музыка не играет, Дим.. Тихо так.. Неестественно.. — бормочет Шмидт по пути.

Я, конечно же, это тоже заметил. Меня не первая волна озноба накрывает. Но я молчу. Не комментирую, пока не выбегаем к месту, где проходило застолье.

— Блядь.. — вот и все, что я выдыхаю, когда вижу, как медики выносят из особняка на носилках тело.