Я тебя не хочу

19

Я все это знаю.

© Дмитрий Фильфиневич

Гроза заканчивается как битва под Ватерлоо.

Моим поражением. Моим прозрением. И моим, сука, уничтожением.

Шмидт садится, с хрен знает откуда взявшейся силой, прикладывает ладонями мне в грудь и удирает.

Все это она, блядь, должна была сделать на старте!

Я пошатываюсь, едва не заваливаюсь на бок, но в конечном итоге, несмотря на ощущение абсолютной физической и психологической разбитости, на автопилоте ловлю равновесие. Подтягивая штаны, заправляю член.

Поднимаю трясущиеся руки к лицу. Хочу растереть ладонями стянутые напряжением мускулы. Но, опустив взгляд, вижу на них кровь и застываю.

По позвоночному столбу сбегает колючая дрожь. Последняя волна электричества. Все. Обесточен.

Руки падают и повисают вдоль тела. Стоя на коленях, качаюсь. Безотчетно отвешиваю нижнюю челюсть и раздуваю ноздри — тяну разряженный воздух ртом и носом одновременно. Легкие забивает влажными ядовитыми парами. Переработка этой гребаной смеси вызывает ожидаемые трудности. На выходе с хрипом часть нутра выдыхаю.

Я давно ненавижу дождь. Но сегодня у этой ненависти появляются реальные причины.

Что это, мать вашу, такое было? Что сейчас произошло?

Не то чтобы я не понимаю.. Я, признаться, в полном, сука, безграничном и деструктивном ахуе.

Я, мать вашу, целовал Шмидт. Дьявол знает, что за демон в меня вселился, но я над ее телом подыхал. Жрал ее, как падальщик. Поклонялся ей как божеству. Я, блядь, лишил ее девственности.

Столько открытий, столько необъяснимых чувств, столько запредельных ощущений.. Откуда? За что?! Какого, мать вашу, черта?!

Включившийся в работу мозг пытается спросить с меня за то, что творило во время его ретроградного, сука, помутнения тело. Нехило? На хер его шлю!

Поднимаюсь с колен, но устойчивости этот рывок мне не прибавляет. Пошатываясь, беру курс на коттедж. Шагаю в умеренном темпе, а дышу так, словно кросс бегу. Непродуктивно расходую вдыхаемый воздух, от него ведь, мать вашу, так тошнит.

Барабанный бой за грудиной не стихает. Разыгрывается финальный траурный марш. Пытаюсь навязать себе, что все не так критично, как кажется. На фронте без перемен. Война не закончена. Ничего не изменится. Просплюсь и буду в порядке. Но бой за грудиной нарастает.

Спотыкаясь, террасу прохожу. В потемках поднимаюсь на второй этаж. Добравшись до спальни, без остановок ее пересекаю, чтобы зайти в ванную. Там додумываюсь свет врубить. Поймав в зеркале одичавшую версию себя, резко отворачиваюсь. Надсадно дыша, к унитазу рвусь. Спускаю штаны, невольно оцениваю окровавленный член. Помимо багровых разводов на животе и стволе, измазана вся, сука, шляпа — красная жидкость на головке и под крайней плотью. Даже если бы я вслепую не понял, что целку рву, доказательств, мать их, предостаточно.

Не выдержав давления на мозги, тянусь и зло бью по выключателю. Тягостно перевожу дыхание — звучу при этом как чудовище. Чудовище, которое пытается тупо, блядь, поссать, не забрызгав мочой уборную. Насколько успешно у него это получается? Хрен знает. Больше свет включать не решаюсь.

Лишь вымыв руки после туалета, вспоминая, что не выполнил ту же процедуру до того, как взял в руки член.

С-с-сука..

Запускаю ладони под мышки. Продолжая дрожать, возвращаюсь в спальню. Заваливаюсь на кровать, не разбирая постель. Свернувшись на боку, крепко зажмуриваюсь.

«Я лишил служанку девственности..» — пульсирует в распухшем мозгу.

Да, блядь, я лишил ее девственности в каком-то неадекватном состоянии. Будучи кем-то другим. Не собой! Но именно я не могу перестать об этом думать.

Если бы я только мог забыть.. Как набросился на Шмидт.. Как она замерла.. Как впервые мне не сопротивлялась.. Как сама целовала, добровольно прикасалась, раздвинула передо мной ноги.. Бля-я-адь.. Как она ощущалась.. Господи.. Погибель, которой я не мог избежать.. Как отчаянно она хватала воздух.. Как меня, сука, бомбило.. Как беспомощно она смотрела.. Для нее я тоже был кем-то другим.. Я был всем.. Я был главным.

В последнем и застрял корень проблемы. Определенно.

Мне на хрен это не нужно! Это все!!! На хрен!!!

Даже копаться во всем этом не хочу. Не хочу!

Забыть. Забыть. Забыть.

Сука, как же меня лихорадит. Трясет так, что зубы стучат. Со стоном передвигаюсь по кровати, просто потому что не могу сохранять неподвижность.

Сколько так мечусь? Черт знает!

В какой-то момент вроде как засыпаю, но этот сон ощущается как бред.

— Фиалка.. Фиалка.. Фиалка..

Лица не различить. Но это она.

Ее глаза вытягивают из меня душу. Ее запах — наркотик, выжигает мою слизистую. Ее губы — вкус моей одержимости. Ее соски — вишни. А еще.. У нее на лобке волосы, а между половых губ мед.

Я все это знаю. Чувствовал. Пробовал.

Любил.

Просыпаюсь, как с бодуна. Дурной сон мгновенно забывается. Башка трещит, тело тяжелое, сердце на повышенных оборотах работает. Весь мокрый от пота. И грязный, словно псина, которая всю ночь носилась и валялась по болотам. Еще и горло дерет, будто завывал там на полную катушку. Сука, собака Баскервилей.

На часах одиннадцать сорок восемь.

«Шмидт уже должна быть в коттедже..» — едва эта мысль мелькает, скорость физиологических процессов в моем организме начинает расти с геометрической прогрессией.

Чердак трясет с аварийной силой, когда подрываюсь на ноги и иду в душ. Мимо зеркала с опущенной головой прохожу. Но когда стаскиваю штаны и трусы, снова на следы вчерашнего безумия натыкаюсь.

Желудок сжимается. По животу волнами спазмы идут. Дышать становится тяжело. Только сейчас обнаруживаю, что в груди осталась пресловутая воронка.

После душа значительно лучше себя чувствую.

Пока бреюсь, сушу волосы, занимаюсь другими косметическими процедурами и одеваюсь, принимаю важнейшее решение.

Вести себя так, словно ничего экстраординарного не случилось.

Да, перемкнуло на пике ярости. Ну и че? Это просто секс.

Однако.. Сбегая вниз по лестнице, чувствую безумное волнение. Аж дыхание перехватывает. По всему телу распространяется уже знакомый судорожный жар. С ног не валит, конечно. Но разбалансировку я ощущаю мгновенно.

На первом этаже меня ждет ебучее разочарование.

В доме и даже на гребаной террасе сияет кристальная чистота, но самой Шмидт нигде нет.

Что, если она уволилась?

Ну и похрен. Пошла она на хуй!

Решил — думать забыл.

Но в одиночку спокойно, сука, не сидится. Глаз дергается, когда ногам идти не даю.