Страница 161 из 186
69
..ничто не горит так жарко, как тайная любовь..
© Амелия Шмидт
Холодно, словно сразу за девятнадцатым августа зима началась. Каждую адову ночь в гребаной кровати дрожу. Лишь с заговорами Ясмин согреваюсь. Но после всегда так жутко рвет, что кажется, будто эти ужасные спазмы разрушают сотни мышечных клеток за раз.
— В тот день.. — выдаю слабым шепотом. — Перед тем, как мы c Фильфиневичем встретились, ты закричала, помнишь? И сказала что-то вроде: «Подобрался-таки..» Это значит, что он целенаправленно меня искал?
— Подсознательно, — отвечает Ясмин неохотно.
Проклятый Люцифер!
Я его не блокировала, но он не пишет. Зачем-то является во сне. А еще.. Проявляется во мне. Гневом, желанием, отвращением, любовью, ненавистью, зверской тоской.. Хотелось бы знать, к чему все это! Неужели просто в наказание? Тогда мне кажется, Бог жесток.
Я плачу и плачу.. Моя боль безгранична. Она выедает нутро.
Что же сказала душегубу Ясмин? Почему так спокойна после больницы? Угроза исчезла навсегда? Чем этот подлец сейчас занимается? Раньше и спать без меня не мог! А теперь.. И не вспоминает!
Мне тоже нужно прекращать думать о нем. Переключиться. Отвлечься. На что угодно готова пойти, только бы переиграть это кошмарное состояние бесконечного умирания.
Принимаю приглашение на тусовку на даче Чарушина. Но Ясмин говорю, что еду на заселение в общежитие. Последние выходные перед сентябрем — самое время обустраиваться на новом месте.
Твоя Богиня: Я буду у Чары.
Только отправляю это сообщение, все внутри превращается в месиво. Кровь потоками бежит. Обливается ею не просто сердце. Умывается душа. С воплями в этом вареве тонет.
Сидя эту стихию не вынести. Обхватывая себя руками, встаю. Сгорбившись, шаркаю из угла в угол.
Сволочь! Надеюсь, тебе сейчас так же хреново!
Чувствую себя тяжело больной старухой, хотя по факту до преклонных лет из-за Люцифера ни разу так и не дожила.
За грудиной, конечно, максимальная концентрация боли. Но и живот.. Ох, он будто сгустками забит. И все это полыхает, пульсирует, выкручивает.
Зачем смотрю входящее? Хотела ведь только предупредить!
Твой Идол: И нахуя мне эта информация?
Твоя Богиня: Не прикидывайся еще большим дураком, чем ты есть! Ты знаешь, что с ней делать!
Чудо, но со злостью мне всегда становится легче.
Твой идол: ЧАРА — МОЙ ДРУГ. МОЙ! С хуя ли мне не идти на его тусу? Ты че, думаешь, что ты теперь важнее? Проснись! Если тебя пугает мое присутствие — ТВОИ ПРОБЛЕМЫ! Может, еще академию мне прикажешь бросить, потому что туда же поступила ты, блядь, королева?! Не дождешься! Я буду там, где хочу быть! Бабке своей это передай! Пусть даст тебе с собой пару ведер успокоительного!
Зарычав, едва не швыряю телефон в стену.
Твоя Богиня: Ясмин сказала, что с удовольствием передаст в этих ведрах что-то для тебя! Двадцать литров яда, например!
Внутри колотится нечто такое огромное.. Ощущение, что сердце орган за органом проглатывает и превращается в монстра из фильма «Чужой». О, Боже.. Когда ему придет время выйти наружу, ошметками моей плоти будет забрызган весь мир!
А этот демон.. Он..
Твой Идол: Ок.
Все, что мне отвечает.
Сразу же после этого вокруг его чертовой фотографии появляется зеленый кружок.
Новая сторис.
Мне плевать на нее! Конечно, плевать! Случайно палец соскальзывает.. Но я тотчас зажмуриваюсь, не позволяя себе его увидеть. Даже дыхание задерживаю. Господи, будто через экран возможно ощутить.. Вот вроде бы и нереально, а я ощущаю. И сразу так плохо становится! Тащусь к кровати, поскуливая. А там уж отдаюсь страданиям по полной. Пока Ясмин со своими настойками и молитвами не вмешивается.
— Почему ты не можешь стереть мне память?
— Ох, дитя.. Если я ее заблокирую, ты можешь потерять часть умственных способностей.
Глубокой ночью, когда Ясмин засыпает, а я в свои сновидения погружаться боюсь, дьявол меня подбивает открыть браузер.
Авелия — не просто имя. Так называлось королевство, в котором мы с этим гребаным демоном жили в нашем четвертом воплощении. Я вспомнила об этом сразу после видения в больнице. Долго держала, и все же полезла в интернет за подтверждением и подробностями.
В Норвежском море был остров, площадь которого лишь немногим уступала расположенной ниже него Великобритании. Он ушел под воду в результате опускания земной коры в начале пятнадцатого века. Лишь малой части населения удалось сесть на корабли и спастись, прибившись к берегам Норвегии. Ни меня, ни Люцифера среди этих людей не было. Как свидетельствует история, вся королевская семья в момент затопления Авелии находилась в замке. Ну а демон.. Мой демон погиб в жесточайшем сражении за три месяца до крушения империи.
Разглядывая портреты, которые по сей день находятся в музее Осло, я узнаю и себя, и Люцифера. А значит, все это правда.
Как нам ума хватило назвать дочь в честь исчезнувшего острова? Неужели все это реально происходит подсознательно? Много ли таких людей? Как с этим жить?
Мне всего восемнадцать, а я уже ничего не хочу.
Но совсем не спать, увы, невозможно.
— Эта измена лишь в твоей голове!
— Ублюдок! Ты просто пытаешься выставить меня идиоткой! А сам привел ее сюда! Она ходит по нашему дому! Сара Моисеевна с ней чаи распивает! Я слышала, как они разговаривали! Я слышала!!! — подвывая, хватаюсь за голову. — Твоя мать сказала, что будет рада еще одному внуку! Тем более что этот будет чистым евреем..
— Ни к одной женщине, кроме тебя, я не прикасался!
— Все ты врешь! Врешь!!!
— Прекрати кричать, пока не разбудила Авелию!
— В таком разе выйди вон из моей спальни!
Вместо этого Дима зажимает мне рот ладонью и, заставив суматошно перебирать ногами, толкает в кровати..
В каждом воплощении между нами бушевали безумнейшие страсти. Ярость, похоть, любовь — эмоции всегда были на пределе. Мы доводили друг друга до отчаяния. До того состояния, когда полностью отключается мозг. Делали больно, зная, что никто другой таких сумасшедших мук не способен вызвать. В нас словно не была заложена цель на выживание.. Обоюдным стремлением всегда являлось желание довести до гроба.
— И как ты все это тащить собираешься?
Вопрос ожидаемый. Нет необходимости смотреть на Ясмин, чтобы знать, что, задавая его, она чрезвычайно плотно сжимает губами курительную трубку и причудливо изгибает бровь, так что последняя становится похожей на своеобразную туфельку.
— За мной друг заедет, — говорю, продолжая скидывать вещи в коробку.
— Какой еще друг?