Страница 160 из 186
С шумом переведя дыхание, подхватываю юбки и направляюсь к выходу. Вот только благополучно завершить маневр мне не удается. Поймав меня за руку, граф рывком возвращает на то же место, которое занимала мгновение назад. С яростью завладев моим ртом, он стирает мои губы в кровь. Не менее жестко действуют его руки, оставляя на моей бледной коже яркие отметины. Зверя не отталкивает даже фактическая недоступность моего тела ввиду цикличных обстоятельств. Близость с ним, как падение с высоты. Мы на самом верху крепости, но внезапно чудится, будто вновь оказываемся на дне того грязного оборонительного рва, в зыбких глубинах которого всего за неделю до замужества и восшествия на престол он меня и обесчестил.
Открыв глаза, я с удивлением узнаю, что провела в забытьи три дня. Фильфиневича в палате не обнаруживаю, хотя могла бы поклясться, что все это время он находился рядом.
Вместо него у кровати сидит бабушка.
— Скажи, что Люцифера здесь нет, потому как ты превратила его в кабачок, дождалась, когда он сгниет, выбросила в окно и с кайфом за нас двоих наблюдала, как он разлетается по асфальту вонючей жижей, — хриплю, с трудом двигая пересохшими губами.
Ясмин со смехом подает мне воду. Сажусь и беру у нее стакан. Руки дико дрожат, но мы обе игнорируем это. Хохочем, будто что-то хорошее произошло.
— Прости. Он бы не успел сгнить до твоей выписки, — сипит бабуля, пока я пью. — Пришлось использовать более действенные ритуалы.
Два глотка, и я теряю силы. Отдаю стакан, чтобы вновь откинуться на подушку.
— Он хотя бы поседел?
— Разве что в паху.
— Фу.. — протягиваю, кривясь. Но на самом деле в этой реакции никаких эмоций нет. Все фальшивое. — Ты отняла его мужскую силу?
Ясмин с присущей ей красноречивостью закатывает глаза.
— Амелия..
— Что?
— С возвращением, — шепчет ласково, прижимая к моей щеке шероховатую ладонь.
Я прикрываю веки, но из-под них все равно выкатываются слезы.
Пусть и прошло три дня, но внутри меня до сих пор все горит от горя. Ума не приложу, сколько должно пройти времени, чтобы я справилась с ним.
Что, если этого никогда не случится?
— Случится, — заверяет меня Ясмин. — Не ради того, чтобы страдать, ты это вспомнила.
— А ради чего?
— Чтобы не повторить ошибки прошлого.
Этого замечания достаточно, чтобы за моей грудиной все сжалось от боли.
— Я настолько безнадежна? — шепчу задушенно. — Шесть провалов.. Господь устал от ремейков «Тупой и еще тупее»? Я чувствую, что схожу с ума.. Мне дают направление к психологу!
— Мы справимся, — успокаивает меня Ясмин. — Все, что нужно: вычеркнуть из нового сценария Люцифера.
Я с ней согласна.
Но..
Отчего-то спирает дыхание. А когда насильно его возобновляю, под ребрами за все жизни выкручивает. Так это больно, что впору закричать, но я лишь стискиваю зубы. До тех пор, пока во рту не появляется металлический вкус крови.
— Хвала Богу, душегуб ненавидит меня столь же сильно, как и я его. Так что с этим проблем не будет.
— Вот и хорошо, — заключает Ясмин, похлопывая меня ладонью по руке. Уверена, что она замечает, как моя кожа лоснится от пота, но не заостряет на этом внимания. — А со своими убийствами пусть сами разбираются..
В тот же день меня выписывают.
Дома чувствую себя разительно лучше. И все же по большей части провожу время в постели. Яша не отлипает. Грузом на моей груди лежит. Даже когда сплю, покоя не дает.
Первая странность происходит, когда в один из дней к нам заявляется Эдуард Дмитриевич. Хорошо, что Ясмин отсутствует. Иначе летел бы вон и старший барин.. Меня саму передергивает, когда его вижу. В одно мгновение слабость накатывает. А за ней подкрадываются страх и боль.
— Прошу прощения, что позволил себе такую вольность, — произносит он с тем же теплом, которое я чувствовала от него всегда. Но сейчас.. Оно не греет. Напротив, вызывает безотчетную тревогу. — Мы не успели рассчитаться. Так что вот.. — с улыбкой протягивает мне пухлый белый конверт. — Зарплата за август.
Нуждаюсь в деньгах сильнее, чем когда-либо, но принимать их не спешу. Стискивая одной рукой дверь, второй крепко сжимаю себя под грудью.. Кажется, если ослаблю хватку, наружу полезут кишки.
— Я не доработала неделю.. Нарушила контракт.. — бормочу отрывисто. — Вы ничего мне не должны.
Улыбка Эдуарда Дмитриевича блекнет, словно морозом прихватывается. Но все же не исчезает.
— Я из тех людей, для которых человеческое отношение намного важнее условий контракта.
Выдвинув это заявление, оставляет конверт на расположенном у двери узком выступе.
И снова между нами застывает напряжение.
Глаза в глаза. Никак не разорвать этот контакт.
— Уже.. — хриплю я зачем-то. Не с первого раза получается закончить, хотя волнения мой голос не выдает. — Уже были похороны?
Эдуард Дмитриевич моргает. Это похоже на замыкание до тех самых пор, пока его глаза не замирают в расширенном, абсолютно отрешенном состоянии.
— Да, — толкает он сдавленно. — Позавчера.
Я не выражаю свои соболезнования. Просто киваю. Бывший босс кивает в ответ. Черт знает, что это за обмен.. Радуюсь тому, что сразу после этого он наконец-то уходит.
Я захлопываю дверь. На все замки ее замыкаю. Быстро семеню в комнату. Закопавшись под одеяло, как хомяк зарывается в опилки, пытаюсь согреться.
Знает ли он? Помнит?! Хочет ли вновь причинить мне вред? А может, как и я, искупает прошлое? Почему Ясмин ничего о нем не говорила?
Смартфон — последнее, что меня сейчас интересует. Но в какой-то момент я в неясном порыве вдруг беру его в руки.
Артем *Чара* Чарушин: Привет. Как насчет выходных? Ты будешь? Давай заеду за тобой в девять?