Страница 148 из 186
63
Способна ли она, допустим, влюбиться?
© Дмитрий Фильфиневич
— Посидишь на трибуне, пока я отмотаю все четверти. Это не больше часа времени займет. Ну, лады, с душем — полтора. Максимум два, — раскидываю хронометраж по дороге к стадиону. — Пропустить не могу. Не только мне херово будет. Кирилюк выдрючит пацанов. Так в его ебаном понимании воспитывается командный дух. Мы друг за друга отвечаем. Ну, типа, чтобы не каждый сам за себя и хата с краю.
Черт знает, зачем выкладываю все в таких подробностях, будто делюсь с ней. Мне ведь в упор не нужно участие Шмидт. Конечно, не нужно. Тогда какого хера так бесит ее безучастие? Сидит, блядь, с коленом под подбородком и красит на ноге ногти.
— Езжай, езжай, я че — против? — поддакивает флегматично, выражая абсолютное безразличие к раскрученной мной теме. — Мне-то зачем торчать на трибунах? Терпеть не могу баскетбол, — сообщает между делом. Сдунув упавшие на лицо пряди волос и вскидывает голову, чтобы посмотреть в окно. С прищуром определяет геолокацию. Тем же равнодушным тоном заключает: — На въезде в город выйду. Сяду на троллейбус и доеду до СИЗО.
Я раздраженно жую губы. Напрягая ноздри, тяну носом воздух. Глубоко вдыхаю, рассчитывая, что этот бесхитростный процесс даст какое-то успокоение.
Тщетно.
Отрываюсь от дороги, чтобы впиться в Шмидт въедливым взглядом.
— Что, блядь, значит «Зачем»?.. — толкаю с плохо скрываемым возмущением. — Скажи еще, что не хочешь увидеть меня на поле! — предъява, конечно, исключительно тупая. Согласен. Но выданный ведьмой смех все равно задевает. Само собой рвется стремление напомнить служанке свою чертову ценность: — Я в золотой пятерке. Девахи кипятком ссут, наблюдая за нами во время игры.
Шмидт еще откровеннее хохочет. Тряхнув волосами, откидывает голову. Иронично смотрит из-под ресниц. Я же залипаю на ее полных губах.
С-с-сука..
— У меня мозгов чуть больше, чем у одноклеточного организма, — заявляет, не переставая посмеиваться.
— Твои проблемы, — рублю я агрессивно. Жестко сжимая руль, концентрируюсь на дороге. — Все равно со мной поедешь, Шмидт. Хоть спать там на трибунах ложись, не ебет. Одну в СИЗО не пущу.
— Дима.. — протягивает с явным намерением загнуть что-нибудь столь же уничижительное, как и все, что она мне говорит.
— Разговор закончен, — опережаю грубым рыком.
— Первобытный, блин, человек, — выдыхает Лия. — А еще метишь в интеллигенты. Безуспешно.
— Безуспешно? Только ты так думаешь.
— Только я? — повторяя, фыркает. — Ну-ну! Невероятно! Разве что только я тебя знаю!
Не снимаю взгляда с трассы. Не смотрю на Шмидт. Не смотрю.
Выставив локоть в окно, с плохо скрываемой нервозностью постукиваю пальцами по губам.
— Может, и только ты, — роняю приглушенно.
И столько этих «только».. Не счесть.
Игра идет хреново. Нет, победу мы, естественно, вырываем. Но сами ощущения в процессе.. Буксую, стоит лишь поднять взгляд на трибуну. Пока окаменевшие мышцы рассекает судорогами, все внутренние системы сбоят. Шмидт же.. Она, мать вашу, вообще не вникает в происходящее. Ни разу на поле взгляда не направляет. Не смотрит на меня. Какую-то жалкую книжонку читает! Ответно ставлю ее в режим игнора, когда разбухшее от долбаной обиды эго разворачивает бунт. А если, блядь, совсем честно, то лишь тогда, когда моими взглядами на трибуну начинает интересоваться Тоха. Никому ведь не говорю, что Шмидт со мной. К такому я точно не готов.
— Мне показалось, или ты болела за Чару? — предъявляю ведьме, как только оказываемся снова вдвоем в машине.
Она морщит нос и в принципе смотрит на меня, выражая гребаное сомнение относительно моих умственных способностей.
— Откуда такие выводы?
Оттуда, что я, сука, поймал их за разговором после игры.
Как понять, зачем этот чертов джентльмен обхаживал мою, блядь, служанку, пока я приводил себя в порядок? Вышел он гораздо раньше, и все это время трещал с ней? О чем???
— Кто-то надрывно вопил с вашего сектора «Чара!». Не ты?
— Нет, не я.
И все? А дальше?
Кусаю губы. Подворачиваю язык. Имел бы возможность, скрутил бы его в узел!
Увы, блядь.
Выпаливаю без шанса оставаться похуистом:
— Так и о чем вы разговаривали после игры?
— Не волнуйся, не о тебе.
— С-с-сука.. — протягиваю вслух. Из-за чего злюсь на себя. Скрежещу зубами, и все же толкаю: — Ты можешь нормально ответить?
Она смотрит на меня то ли с удивлением, то с чертовым подозрением.
— И чего ты буйствуешь, сатана?
— Я задал вопрос, — давлю сердито.
Шмидт качает головой и утыкается вновь в свою книжку. Только сейчас замечаю, что это не книжка вовсе. Тот самый дневник из прошлого.
Зачем она его читает?
Обмозговать не успеваю, так как Фиалка уводит мои мысли в другую степь.
— Артем сказал, что в последние выходные лета у него на даче планируется какое-то там веселье.. Мм-м, вроде как туса в узком кругу.. Звал присоединиться.. Типа хочет меня со всеми познакомить.. Хм, будто я вас, дураков, не знаю..
За ребрами подпекает. И дело не в том, что она назвала нас дураками. А в том, что я не хочу ее видеть среди этих дураков. С Прокурором непонятно, но Тоха с Чарой точно свободны.
Что если кто-то из них реально понравится Фиалке? Способна ли она, допустим, влюбиться?
Пережевав эту мысль, чувствую, как по телу разливается жидким огнем жар.
— Ну и нечего тебе там делать, Шмидт, — высекаю свирепо.
Она, естественно, тут же принимает мои слова в штыки.
— Почему это? — снова фыркает как кошка. — За меня решаешь? — еще более возмущенно. — Может, я как-то сама справлюсь?
Я прикладываю все усилия, чтобы не отвечать ей в том же тоне. Посремся же! Хер потом урегулируешь!
На какое-то время в салоне воцаряется тишина.
Лия читает, шумно листая страницы. Я управляю чертовым автомобилем.
— А ты знал, что первый Эдуард Дмитриевич был против женитьбы сына на татарочке Альфии? — озвучивает ведьма прочитанное.
— Нет, не знал.
— Семья Альфии тоже была не в восторге.. Так они и поженились без согласия родни. Поставили их перед фактом.
Я хмурюсь.
— Там что, вся их жизнь описана? — спрашиваю, поглядывая на Шмидт.
— Нет, не вся. Дневник включает записи за тысячу девятьсот тридцать шестой и тысячу девятьсот тридцать седьмой годы. Но кое-что Альфия как бы вспоминает.