Я тебя не хочу

62

Каждому свое. А свое — не каждому.

© Дмитрий Фильфиневич

Выйдя из машины, помогаю выбраться Ави.

— Бабушка! — кричит она, завидев мою мать у одного из кустов чайной розы. — Ты собираешь букетики?

— Да, воробышек, — улыбается та. — Хочу расставить по комнатам, чтобы дом наполнился чудесными ароматами и уютом.

Пользуясь случаем, отсылаю дочь:

— Иди, помоги бабушке.

Авелия радостно кивает и срывается в заданном направлении.

— Они не очень колючие? — последнее, что от нее слышу, пока решительно шагаю к особняку.

Едва переступаю порог, сердце покидает оплот спокойствия. Вырываясь из его надежных оков, разбивает грудь гнетущей тревогой, которую я копил по дороге.

— Альфия! — рявкаю, что абсолютно мне несвойственно, на весь дом.

Не до сантиментов.

Гулкими ударами подошв по паркету оглашаю гостиную. Двигаюсь быстро, так что отозвавшуюся на мой сварливый рев супругу удается поймать на выходе из кухни, где она, вероятно, готовила ужин.

За грудиной становится отличительно больно. Странный мороз распирает острыми кристалликами льда плоть, и дрожь проносится по исполинскому телу. Все это — следствие одного лишь беглого взгляда. Взгляда на мою Фиалку.

Вторую неделю у нас ней не любовь и мир. А настоящая, хоть и с неугасающей любовью, война. Однако сегодня тяжело мне не из-за больных выдумок, которым поверила моя ненаглядная жена, а из-за той опасности, к черте которой подвела нас ее пошатнувшаяся от безумия мстительная душа.

Скрипнув в ярости зубами, заталкиваю Альфию вглубь кухни и плотно притягиваю дверь.

Не в силах остановить лихорадочную дрожь, встряхиваю окаянную.

— Ты что, черт тебя побери, творишь? — сиплю приглушенно.

Не приведи Господь, кто-то услышит!

— О чем ты? — смеет выкручиваться супруга.

— Где ты была? Что сделала?! — чеканю, будучи уже вне себя от гнева. — Почему мне говорят, что видели мою жену входящей в отделение НКВД?

Она заметно пугается.

Принимается тараторить:

— Это все поклепы! Не было меня там! Меня и в городе-то сегодня не было. Спроси у Василия! Я весь день провела дома.

Но по глазам я вижу другое. Космос, который она в себе носит, выпускает из плена тьмы мягкие фотоны света. Альфия врет, и ей за это больно.

Мое сердце сжимается. Сжимается так сильно, что на миг я допускаю мысль, что было бы неплохо, если бы оно вспыхнуло и просто исчезло. Лишь через мгновение беру эмоции под контроль воли. Вот только она не может полностью подавить горечь отчаяния, когда я вновь начинаю говорить.

— Что ты натворила, Альфи? — выдыхаю едва слышным взволнованным шепотом. — Ты донесла на нас? Донесла?

На ее глазах выступают слезы.

Мотает головой, но это не ответ. Сожаление.

Стиснув челюсти, я совершаю тягостный вдох.

— Собери вещи, — отдаю распоряжение сухо. — Василий отвезет вас с Авелией в деревню к твоим родителям.

Встав с кровати, в какой-то прострации бреду в ванную. Распахивая двери, застываю в проеме. Щурясь, медленно привыкаю к свету. Вторую ночь застаю Шмидт в душе. Что она так усердно смывает? Спрашивал. Не признается. Одно ясно: ее чертовы сновидения не легче моих.

— Вылезай, — выдав этот приказ, слышу вдруг голос, которым разговариваю во снах.

Служанка вздрагивает. Оборачивается. Мазнув по мне расфокусированным взглядом, припадает спиной к стенке душевой. Смотрим друг на друга сквозь пелену падающей с потолка воды. Кажется, будто это дождь. Но мне плевать на него, когда я вижу, как дергаются на бурных вздохах торчащие соски Фиалки. Влетаю, рассекая шелестящий поток, чтобы забрать ее оттуда. Подхватываю на руки и несу, голую и мокрую, в постель.

Распластанная на моих простынях ведьма дрожит. Испепеляю ее взглядом. И это не злость, которую я проживал во сне. Это агрессивная страсть.

— Ты нужна мне, — заявляю хрипло, трогая ее пальцами между ног.

— Мне и одной в своем теле тесно.. Куда еще тебя? — частит Лия задушенно.

Я не отвечаю. Пригвождая ее тем самым накаленным взглядом, продолжаю трогать до тех пор, пока потекшая плоть не принимает мои пальцы вовнутрь.

— Дима.. — тарахтит с томным придыханием, пытаясь удержать мою руку от толчков. — Мне нужно уйти до того, как проснется усадьба..

— Называя меня по имени вот так, надеешься, что я смогу тебя отпустить?

— Мне оскорбить тебя? — злится, но будто через силу.

— Попробуй, — усмехаюсь я.

Пробует. Неубедительно.

Наваливаясь, втягиваю ее в поцелуй. Поцелуй жесткий и требовательный. На эмоциях, которые разбивают тело, кажется, что убийственный, настолько он голодный. Однако Шмидт продолжает таять, я ловлю вытекающую из нее влагу рукой.

Мокрые спички никогда не дадут искру. А мокрая ведьма высекает настоящие фейерверки.

Язык Лии переплетается с моим, и барабанный стук наших сердец срывается на оглушительный гонг. Слетая с катушек, я наглею, пытаясь в том же темпе трахать ее рот. Руки-ноги сплетаются. Мы извиваемся. Вибрируем телами. Издаем стоны. То и дело задыхаемся. Хватая губами воздух, еще крепче сливаемся телами.

— Ты слышишь эту музыку? — шепчет Шмидт в какой-то момент.

— Какую музыку? — не понимаю я.

— Вот эту.. Ммм-гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу.. — мычит она, напевая какой-то странно знакомый ритм.

Я напрягаю слух. Как она может его слышать? Я ничего не слышу.

— В спальне тихо, Шмидт, — заверяю ее я.

— Черт.. — искренне расстраивается она. — А ты не знаешь, что это за песня?

— Нет.

— Плохо.

Я затыкаю рот Фиалки поцелуем. Заставляю замолчать, чтобы приставить член к ее входу и резко в нее погрузиться. Соединяясь, наши ненасытные тела воспроизводят громкие влажные шлепки.

— У тебя будто воды отошли, — выдаю я абсолютно необдуманно.

— Что ты знаешь о водах?

— Кое-что да знаю..

В главном не признаюсь — в недавнем моем сне видел, как она рожает.

Блядь.. Это сейчас вообще ни к чему.

В голове такая жесть творится, что контролировать мысли попросту невозможно. А слова — это, увы, естественное их продолжение.

Пульс зашкаливает, когда в очередной раз запечатываю рот Лии. В пылу этой бомбежки я берусь за то, что нужно моему испорченному организму больше всего — принимаюсь трахать ведьму. И трахаю до тех пор, пока не чувствую, как стенки ее влагалища начинают сокращаться. Отрываясь от вишневой сладости рта, даю Фиалке возможность прокричаться. Через пару-тройку мощных ударов членом глубоко внутри ее тела кончаю.

— Я боюсь не успеть.. — шепчет Лия, когда я падаю рядом с ней на спину.

— Что именно?