Страница 142 из 186
Взъерошенные волосы придают образу Фильфиневича несвойственную ему взбалмошность, ложащиеся тенями на щеки длинные ресницы — мистичность, а агрессивно гуляющие мышцы — определенную мрачность.
Злюсь, что в такой тяжелый момент фокусирую на всем этом внимание.
— Я хочу, чтобы ты сказала, что не так, — давит демон жестким тоном.
«А я хочу послать тебя в зад», — шиплю я мысленно.
Но решаю все же сначала расставить все точки.
— Ты стыдишься меня?
— С чего вдруг? — толкает он с совершенно неправдоподобной небрежностью, будто бы налегке.
И краснеет.
Смущенный лживый олень!
— С того, что ты стыдишься признать сексуальную связь со мной! — выпаливаю я в психах. — И не делай вид, что ты переживал, чтобы меня не уволили! Плевать ты на это хотел!
— Что за бред? — упорно открещивается душегуб. — Дупля не отстреливаю, в чем суть проблемы. Мало ли с кем я сплю. Мне что, обо всех случаях отцу с матерью сообщать? С какой стати? Вопросы риторические, если что. С реакциями не утруждайся.
Внутри меня поднимается волна ярости, детонатором которой, как ни странно, является боль.
Заряжаю Фильфиневичу ладонью по роже.
— Удар риторический, если что. С реакциями не утруждайся.
— Ты совсем идиотка, что ли?! — горланит он свирепо. — Да тебя почти уволили!
— Вот лучше бы уволили! Осточертел этот цирк!
Треснув еще несколько раз его по лицу, заставляю себя отпустить.
— Ну и катись! Богиня Дура!
— Сам ты дурак, Идол!
В надежде, что избавилась от ублюдка, бегу к главному особняку. Однако он какого-то дьявола уплетается следом.
Застываем у крыльца, в оцепенении наблюдая за тем, как из дома выводят закованного в наручники Марка Дмитриевича.
Удивляет не его причастность к преступлениям. Само преступление.
— Боже.. Это все-таки случилось.. Мария мертва.. — выдыхаю потрясенно.
За что? Почему???
С ненавистью смотрю в глаза ее убийцы.
И вдруг, проходя мимо меня, изверг выдает:
— Свяжись со мной.
Благо, сказано это настолько тихо, что в шуме буйствующих вокруг нас звуков эту дегенеративную фразу слышим лишь я и притомивший меня своим навязчивым присутствием в моей жизни Люцифер. Иначе вопросов бы ко мне было немерено. Хватит нам яростной атаки душегуба.
— Сволочь. Я так и знал, что это ты, — рычит он озверело, набрасываясь на дядю. Прежде чем полиция удосуживается среагировать, присаживает родственника головой в лоб. С такой силой, что мигом брызгает кровь. Я со всхлипыванием зажмуриваюсь, тогда как Дима продолжает кричать: — Тварь! Всю семью под трибунал пустил! Надеюсь, ты сгниешь в тюрьме! Там тебе самое место!
Когда я осмеливаюсь открыть глаза, Фильфиневич сражается с оттянувшими его в сторону правоохранителями,
— Дмитрий! Ты делаешь все еще хуже! — вопит Катерина Ивановна в попытке усмирить сына.
Он, и правда, затихает. Переводит взгляд на мать. Тяжело дыша, так пронзительно смотрит, что меня накрывает дрожью. А этой гусыне хоть бы что!
— Я.. Всегда я виноват.. — хрипит, выдавая настоящую концентрацию боли.
По моих щекам сбегают тоненькие, но одурело горячие слезы. Хорошо, что Диму уводит отец.
Я разворачиваюсь и шагаю в противоположную сторону. С неистово тарахтящим сердцем бреду к себе. Вытираю слезы кулаками, но так и так ничего толком не вижу. Двигаюсь по большей части интуитивно. Учитывая, что сегодня обычно темная громадина светится как елка, у моей интуиции есть вполне реальные маяки.
Как же сложно находиться внутри дома! Невыносимо.
Поплывший взгляд то и дело выцепляет тень Марии — в гостиной, в кухне, в коридоре, у дверей ее комнаты и даже в душе.. Когда я выхожу из ванной, во всех этих местах полно слуг. Ни с кем не разговариваю. Иду в свою спальню и закрываюсь изнутри на замок.
В кровати еще около часа плачу. Дневник Альфии лежит у подушки. Хорошо, что я додумалась спрятать его под юбку униформы. Вот только вернуться к чтению я не могу. Задвигаю поглубже и устало прикрываю глаза.
Уже во сне ощущаю давление горячего мужского тела. Он атакует со спины. Но меня, вопреки логике, не охватывает страх. Вздрагиваю по другим причинам. Пока в груди все сжимается, по конечностям летит ток.
— Это я, — шепчет Дима спешно, полагая, что испугал меня.
Я разворачиваюсь. Хочется думать, что смотрю на него с немым укором. Его глаза больным блеском горят.
— Прости, что так поздно.
По крайней мере, он краснеет.
— Сколько сейчас?
— Почти четыре. Пришлось ждать, пока во всех комнатах погаснет свет.
Я вздыхаю.
— Тут спать-то часа два от силы, Дим..
— Похрен.. — толкает без промедления. — Обними меня, Ли.
Смотрю в полные муки глаза и понимаю, что как бы ни злилась, не могу его прогнать. Не сегодня.
Подавшись вперед, обвиваю шею Фильфиневича руками. А он вдруг съезжает ниже и прижимается головой к моей груди. Падая на спину, осторожно запускаю в его волосы пальцы. Пока глажу, демон сгребает с таким отчаянием, что вырваться, даже собери я в кулак волю, возможности не будет.
— Ты такой мудак.. — вырывается у меня без злости, со вздохом какого-то дикого сожаления.
— Знаю, — тихо соглашается он.
[1] FATAL ERROR — так называемая фатальная (критическая) ошибка, в результате которой невозможна работа компьютерной игры или программы.