Страница 131 из 186
Меня бросает в жар.
Невзирая на количество наблюдающих, врубаются все хард-стиллы, что я со Шмидт прокачал. Начав пахать, они выливают в мой взгляд все те чувства, что я проживал сегодня, пока ее не было рядом.
— Мне нужно тебя забрать, — сипло делюсь сокровенным.
И Фиалка понимает, о чем я. Кивает, запуская внутри меня салюты.
Стою, мать вашу, избитый и оплеванный, и плыву от счастья.
— Амелия Иннокентьевна! — горланит карга, замахиваясь метлой на мою Шмидт. — Сейчас же отойди от беса!
— Блядь.. После такого я точно не уеду, — высекаю, подаваясь в сторону обкуренной растаманки.
Но Ли ловко тормозит этот порыв — упираясь ладонями мне в грудь, преграждает путь.
— Все в порядке, Дим. Это моя бабушка. Она мне ничего плохого не сделает.
— Бабушка???
Сцена достигает апофеоза.
— Жди меня на троллейбусной остановке Старопортофранковской улицы, — тарахтит Шмидт сбивчиво. — Я серьезно, Дима. Жди там, где я сказала, если хочешь, чтобы поехала с тобой.
Мне не остается ничего другого, кроме как согласиться.
Когда я ныряю в салон и закрываю дверь, Фиалка вступает в перепалку со своей, сука, бабушкой. Честно? Скандалят они, как цыгане. И выглядят при этом как истинные ведьмы.
— Что ты творишь?! Как не стыдно?! — причитает Лия, отбирая у старухи метлу. Стоит заметить, замахивается она ею похлеще, чем растаманка. Только последней похрен — с места не двигает. — Это ведь сын Фильфиневичей! А мне еще две недели на них работать! Ох, Ясмин, Ясмин.. Ну, что ты натворила!
— Да, конечно.. Хозяин! — хапнув какой-то дряни из трубки, карга неторопливо выдыхает сизый дым. Тыча изогнутой деревяхой в мою сторону, заявляет: — Я его со свету сживу.
— Ай! Что ты такое говоришь, Ясмин?! Знаешь же, что грех даже думать об этом!
— Если ты считаешь, что я при необходимости не смогу взять этот грех, у тебя, дите мое, слишком доброе сердце.
— Ясмин! Успокойся, пожалуйста! Это уже не смешно!
— А это никогда и не было смешно!
— Так, а может, этот куркуль жениться на нашей Амелии желает, — подает идею какой-то дед.
Сидящая с ним за столом толпа поддерживает сказанный бред смехом.
— Я буду подружкой невесты, — кричит с балкона на удивление знакомая деваха.
Блядь..
Да это же стрипуха из того сраного клуба, в который нас таскает Тоха! Вот так сюрпрайз! Подружкой невесты она будет.. Ну-ну!
— Не приведи Господь! — вопит старуха, мигом остужая мои мозги. — Не бывать этому браку! Никогда!
Все это я вижу и слышу, пока разворачиваю машину, чтобы покинуть проклятый двор. Прежде чем выехать на дорогу, еще раз по зеркалам глазами пробиваю: Лия с метлой и с бабкой у развевающихся простыней, толпа маргиналов за криво сколоченным столом, стрипуха на балконе.
С-с-сука.. Это не просто картина маслом. Целый триптих[3].
Набивая громкость, той самой классикой заглушаю больные разговоры люмпенов. Похрен на то, какими ненавистными взглядами они провожают. Резко вдавив педаль газа, с ревом вылетаю на дорогу. Дрифтую с заносами недолго — до Старопортофранковской рукой подать. Заблокировав троллейбусную остановку, выхожу из тачки, открываю багажник и принимаюсь переодеваться на глазах у возмущающейся толпы.
— Господи.. Что ты здесь устроил? — ругается подоспевшая вскоре Шмидт.
В одних брюках стою. Только успел обтереться от зелья.
— Я устроил? Ничего, блядь, не путаешь?
Пальнув на меня далеким от равнодушия взглядом, Фиалка молниеносно выдергивает меня из равновесия. Внутри все пылает, пока на нее смотрю. По нервным связям крадется партизанский отряд диких чувств.
— Одевайся быстрее, Дима, — командует Лия в конце концов.
Выхватив из аварийного чемодана первую попавшуюся вещь, швыряет ее мне в лицо и бежит к передней части машины, чтобы занять пассажирское место. Я натягиваю футболку, закрываю багажник и без особой спешки следую к водительскому.
Не глядя на Фиалку, завожу мотор и вливаюсь в транспортный поток.
— Твоя бабка пересмотрела «Сверхъестественное»? — толкаю с угрюмостью, за которой прячу долбаное трепыхание всех, сука, жизненно важных систем.
— Нет.. Ясмин реально обладает некоторыми силами, — бубнит Ли. — Хм.. И эти силы уверяют ее, что ты — часть зла. В общем, нам надо придумать, как убедить ее, что ты не представляешь опасности. Иначе труба.
— Убедить? — переспрашиваю сердито. — У меня нет привычки метать бисер перед умалишенными.
— Ди-ма, — тянет Фиалка возмущенно. — Это моя бабушка! Я не потерплю, если ты будешь говорить о ней плохо, — предупреждая, разительно набирает оборотов.
— То есть.. Она хлестанула мне в бубен помоями, огрела распятьем и избила метлой, а я должен молчать? Так ты считаешь?! — уточняю я, порыкивая.
— То были не помои, — отражает Шмидт с преступным спокойствием. — Всего-то отвар на защиту дома. Мм-м.. Из ядовитых растений.
— Всего-то???
— Просто забудь, — отмахивается, зевая. — Если жидкость не попала на слизистую, все будет нормально. Ну а если бы попала, мы бы уже это поняли.
— Чего, блядь? — выдаю я, свирепо вцепляясь в рулевое колесо. — Нет, подожди, Шмидт. Подожди. Давай проясним! Потому как меня, блядь, поражает твое отношение! Тебе совсем на меня срать, что ли?!
— Вовсе нет, — заявляет она, но тон при этом не меняется.
Отрываюсь от дороги, чтобы лицезреть ее пофигизм воочию.
И в тот миг, когда мне кажется, будто я все еще в ахуе от знакомства с верховной, мать вашу, ведьмой и бесконечно зол на безразличие самой Фиалки, все эти эмоции и чувства куда-то, на хрен, исчезают. Потому что я, блядь, подвисаю на полуголом теле своей зазнобы.
В животе тотчас разжигается кострище. От него с искрами по всему телу рассыпаются мощные энергетические разряды.
— На дорогу смотри, Дим, — напоминает Шмидт, ныряя головой в какую-то вещь. — Я не хочу разбиться.
— Тебе следовало об этом подумать прежде, чем начать у меня в машине раздеваться, — хриплю, тяжело дыша и несколько раз к ряду сглатывая активно выделяющуюся слюну.
— Там, куда мы едем, нужно быть в платье.
— Там, куда мы едем? — протягиваю я слегка ошарашено.
— Угу.
— И куда же мы едем, Ли?
Она улыбается.
И знаете что? Куда бы мы ни ехали, это, мать вашу, лучший момент за весь сегодняшний день. Мое гребаное сердце растекается, словно желток глазуньи, который лишь слегка поддели кончиком вилки.
— На свадьбу, Дима. Мы едем на свадьбу.
В моем рту резко пересыхает.
— Мм-м.. Что?
— Не волнуйся. Тебя там никто не узнает.
[1] Здесь: медичка — медпункт.