Страница 124 из 186
52
Я не хочу это обсуждать.
© Дмитрий Фильфиневич
— Ты реально понимаешь, что здесь написано?
Звонкий голос Фиалки не только подсвистывает от удивления, но и рокочет от негодования.
Что опять не так? Не понимаю.
Мало того, что отец переиграл выбранную мной тактику — третий рабочий день отсиживаться в офисе не позволил. Семь часов по производству таскал, засирая мозги «секретными», мать их, технологиями. Так еще дома Шмидт, вопреки моим горящим сексуальным ожиданиям, объявила, что снова кровит, и возжелала вернуться к на хрен никому не нужному расследованию.
Юный следопыт, бля. Холмс отдыхает.
Мой эксклюзивный «last minute» невостребованно тлеет.
С-с-сука.. Накрутил же себя так, что даже мысленная визуализация окрашенной алым бабочки не ослабляет стояк.
Интересно, как это выглядит..
Блядь, о чем я только думаю?! Так нельзя!
Нельзя, но я рассчитывал дома разгрузиться. С помощью Лии, естественно. Не вручную же! В конце концов, в том, что я теперь рабочий человек — ее вина. Хоть она и не в курсе, однако в предыдущие вечера справлялась на ура.
— А ты не врешь? — давлю я с прищуром.
— Насчет чего? — хмурится зверушка.
— Насчет крови.
— В смысле?
Харя горит от смущения.
И вообще, чувствую себя обиженным долбоебом, но все же с шипящим шорохом заканчиваю мысль:
— Ну, может, придумала, что так действует экстренная контрацепция, чтобы меня отвадить.
Служанка с иронией вздергивает бровь:
— Мне снять трусы, чтобы ты убедился? — выписывает уничижительным тоном.
— Нет, — рыкаю я взбешенно.
Стиснув челюсти, заставляю себя прервать зрительное насилие над Шмидт. Опуская взгляд вниз, невольно утыкаюсь им в пожелтевшие листы чертовой папки.
— О Боже, Дим, это ведь настоящее чудо, что ты понимаешь корявый почерк древнего химика! Я устала слепнуть! Думала уже просто вернуть этот материал в лабораторию и взять на исследование другой, — тарахтит Лия, придвигаясь ближе.
На ковре сидим — это, сука, становится тревожной привычкой.
У меня ноги согнуты — пятками упираюсь в пол, коленями пружиню в стороны. Водруженные на них руки тоже вовсе не так расслаблены, как может казаться — пятерней одной нервно сжимаю запястье второй.
Всего лишь задевая меня плечом, ведьма пускает по моему телу электричество и заставляет мой желудок фигачить двойное сальто.
— Ты чем весь день занималась? — бубню угрюмо, поглядывая исподлобья на объект своего больного желания. — Отлеживалась, да? Радовалась, что меня нет? А я работал!
Что меня особо кошмарит — в последнее время все мои претензии Шмидт воспринимает с таким снисхождением, словно я всего лишь дятел, к беспонтовой чеканке которого она адаптировалась.
И вот сейчас.. Вместо вспышки служанка в очередной раз лениво кривит губы и закатывает глаза.
— Я тоже работала, Дим, — оповещает ровно, а по сути, отмахивается.
— Да дрыхла ты! — пилю я на взводе. — Если бы не дрыхла, что-то бы мне написала!
Пиздец теория, да?
Из Испании звонят. Стыд не признают, но так как все всегда пеняют на них, настаивают на незамедлительном рециклинге вопроса.
Соррян, ребят. Я не в ресурсе.
— С какой стати мне тебе писать, Дима? — припечатывает Шмидт с холодком. — Если тебя так интересует чистота, можешь взять белый платочек и пробежаться по поверхностям. Я за свою работу отвечаю.
Хуй там меня интересует чистота.
Совсем другие интересы натягивают до звона нервы.
— Ты скучала по мне, — выпаливаю ей в лоб в подспудной надежде препарировать таким образом загадочный ведьминский мозг.
Реакций — рать. А если точнее, одна. С той самой приставкой в виде глухого согласного «с».
— Нет, конечно, — флегматично отражает малахольная служанка. Схватив из вазы конфету, отправляет ту в рот. Откусывает край конуса и сосредоточенно смотрит на начинку. — Ты точно заработался, Димочка. Подкрепись.
Если бы мы реально снимали фильм, это было бы частью скрытой рекламы — эстетичной, но все же раздражающей.
Сука, лучше бы мы так гондоны популяризировали! Тогда бы Шмидт не пришлось глотать гормоны и, как следствие, кровить.
По-тихому закипаю. Однако помня все предыдущие стычки, в позицию нападения переходить не спешу. Слишком растерян.
Надо собраться с мыслями.
— Димочка! — выдыхает Фиалка взбудораженно, едва успев прожевать шоколад. — Ну, читай же скорее весь отчет! Интересно, что там написано!
Все, что ей от меня нужно.
Есть вариант уйти в отказную, но, черт, тогда, вероятно, Шмидт тупо свалит домой.
Скрипнув зубами, склоняюсь над треклятой папкой.
— Двадцать пятое мая одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года, — читаю мрачным тоном, без какого-либо энтузиазма. — Партия номер четыреста семнадцать дробь тысяча девятьсот тридцать семь. Ответственные лица: Алексей Карпович Миронов (заведующий лабораторией), Матвей Харитонович Орехов (главный химик), Игорь Николаевич Синьковский (главный техник)..
— Ой, ладно, — перебивает меня Лия. — Опустим имена! Давай к сути, Фильфиневич! Ума не приложу, как ты находишь среди этих бесконечных петель буквы! Я должна бы ввернуть шутку о том, что ты отточил мастерство, читая рекомендации своего лечащего врача. Ахаха. Но я промолчу!
Сглотнув, напряженно прочищаю горло. А едва только вскидываю на Шмидт взгляд, глотку снова пережимает.
— Да уж, молчи, зверушка, — хриплю на автомате.
Сказать бы еще что-то.. Но огонь в ее глазах, несмотря ни на что, неохота гасить.
— Читай же, Дима! Читай!
И я снова склоняюсь над папкой. Пока перечисляю указанное в отчете оборудование, периферийным зрением вижу, как Лия кивает и загибает пальцы.
— Угу, угу, угу.. Это все понятно, — бормочет она. — Угу, угу, угу..
Ступор у нас двоих случается, когда я озвучиваю использованные в процессе производства сырье и реактивы. Таращимся друг на друга ошалелыми глазами и ни слова не говорим.
Сердце гулко ударяется о ребра. И этот грохот быстро нарастает до тех пределов, когда кажется, что тебя либо оглушит, либо разорвет на куски.
Вашу мать..
Я слышу шумный выдох, но не сразу соображаю, что исходит он от меня.
— Ли.. — шепчу без какого-либо понимания, что говорить, просто потому что молчать уже невозможно.
Не надо быть никаким химиком, чтобы понимать..
— ..твои предки занимались изготовлением запрещенных веществ?
Но я, блядь, не могу в это поверить.
А потому разъяряюсь: