Страница 72 из 90
— Проклятие, — бормочу я, зло вытирая подступившие к глазам слезы. — Я не… я никогда раньше… — Я поднимаю взгляд и смотрю им прямо в глаза: в мшисто-зеленые глаза Роба, в теплые медовые глаза Тука, в пронзительно-голубые глаза Уилла и в глубокие карие глаза Эл-Джея. Слова сами лавиной рвутся наружу: — Я не такая, как он пишет! Я не шлюха, клянусь вам. Может… может, после вчерашней ночи вы думаете обо мне бог весть что, но…
— Мэриан, — строго и веско перебивает Роб. — Ни один из нас никогда, слышишь, никогда в жизни так не подумает.
— Никогда, — эхом отзывается Тук.
— Даже в мыслях не было, — соглашается Уилл.
— И даже Эл-Джей так не думает, — добавляет Роб.
Эл-Джей лишь глухо ворчит, но это ворчание звучит на удивление согласно.
— Мы в принципе не позволяем себе так относиться к женщинам, — продолжает Роб, подходя ближе, — и уж тем более к тебе. Никогда.
Мне хочется расплакаться от облегчения прямо здесь. Оно ощутимо разливается по всему телу, накатывая маленькой, теплой волной покоя.
— Просто… я никак не могу выкинуть из головы вчерашнее, — сгорая от смущения, признаюсь я.
Тук смущенно облизывает губы и косится сначала на Роба, потом на Уилла:
— Ну… если честно, я тоже. Не знаю, как вы, парни, но у меня из головы это не идет…
Роб шумно выдыхает через нос и молча кивает. Уилл как-то совсем по-мальчишески, неловко чешет затылок.
— Мне так… стыдно, наверное? — выдавливаю я. — Я понимаю, что сейчас вообще не время для этих глупостей, но…
— Как раз самое время, — подает голос Эл-Джей. Он почти не смотрит в мою сторону, но я все равно кожей чувствую невероятную силу его взгляда. — Этот ублюдок специально пытается внушить тебе чувство вины. Манипулирует твоими эмоциями. Он конченый подонок.
— Тоже мне, открыл Америку, — бурчу я себе под нос. Я упорно не поднимаю глаз от своей чашки, но внутри против воли трепещет робкий восторг от осознания того, что даже суровый Эл-Джей не считает меня падшей девкой.
— Ну вот, судя по всему, кофе вернул тебе твое фирменное чувство юмора, — подмечает Роб. На его губах играет мягкая улыбка, и он заметно расслабляется. Сделав пару шагов, он присаживается на банкетку возле пианино. — Ладно. А теперь, Мэриан… — Он переглядывается с остальной троицей, а затем фиксирует взгляд на мне: — Ты хочешь остаться здесь? Насовсем?
— А?
Этот вопрос застает меня врасплох. Хотя, если подумать, удивляться тут нечему. Все-таки я этих парней уже знаю как свои пять пальцев, причем с тремя из них знакома, скажем так, максимально близко. Да и идти мне, по большому счету, абсолютно некуда.
И все равно я медлю с ответом.
— Думаю… да, — наконец выдавливаю я. — То есть, определенно да. Мне здесь нравится, как бы безумно это ни звучало.
— Вот уж точно безумие, — хмыкает Уилл. — Добровольно подписаться на проживание в холостяцкой берлоге с четырьмя мужиками и кучей вонючего мужицкого хлама?
— Эй! — тут же вскидывается Тук. — Ничего наш хлам не вонючий!
— Да, Уилл, и полегче на поворотах насчет холостяцкой берлоги, а то быстро окажешься бомжом без крыши над головой, — вставляет свои пять копеек Роб.
— Погодите-ка, — перебиваю я этот балаган. — Вы вот так просто разрешаете мне остаться на неопределенный срок? Вот прямо так, без лишних вопросов? А как же ваше священное правило «девкам вход воспрещен»?
Роб со вздохом закидывает голову.
— Во-первых, я никогда не говорил, что женщинам сюда нельзя. Если мне не изменяет память, дословно моя фраза звучала так: «Я никогда не позволю женщине встать между нами».
Уилл прыскает со смеху, пытаясь сдержать хохот. На лице Роба отражается искреннее непонимание, пока до него самого наконец не доходит двусмысленность собственных слов.
— Ой, да идите вы к… — стонет Роб, картинно закатывая глаза. — Вы прекрасно поняли, что я имел в виду!
Уилл окончательно теряет контроль и начинает хохотать в голос, Тук стыдливо уставился в потолок, делая вид, будто он вообще глухой и ничего не слышит, и даже Эл-Джей коротко фыркает. Я чувствую, как мое лицо заливает краска — уверена, сейчас я ярко-малинового цвета.
— Да ладно, ладно, все мы поняли, — сквозь смех выдавливает Уилл, постепенно приходя в себя. — Ты просто хочешь, чтобы мы все это время держали ее на грани и дразнили?
— Иисус Христос… хорош, заткнись, — обрывает его Роб. — Сфокусируйтесь, пожалуйста. На чем мы остановились?
Но Тука уже не остановить, на его лице играет широкая ухмылка:
— На том, что у нас тут намечается что-то вроде выяснения статуса отношений.
— Ради всего святого. — Роб взъерошивает волосы, изо всех сил пытаясь сдержать ответную улыбку. — Послушайте, все не так сложно. Парни, я не хочу, чтобы женщина встала между нами в том смысле, чтобы она разрушила нашу связь, — чеканит он каждое слово. — И я думаю, мы все это прекрасно понимаем. Но эта проблема возникла бы только в одном случае: если бы Мэриан выбрала кого-то одного из нас в ущерб остальным…
— Но я даже понятия не имею, как тут вообще можно выбрать, — не подумав, брякаю я.
— Вот именно об этом я и говорю! — Роб хищно и соблазнительно улыбается своей излюбленной полуулыбкой. — Так и не выбирай.
— В смысле… не выбирать?
— Не выбирай, — повторяет он. — Мы уже принесли клятву делить все поровну. Верно, парни?
Остальная троица синхронно кивает.
— Так что, если ты сама этого хочешь… пусть все так и будет, — подводит черту Роб.
У меня глаза, должно быть, сейчас размером с блюдца. Я буквально теряю дар речи. То есть, ладно, без паники: мне предлагают просто жить в огромном роскошном особняке с четырьмя сногсшибательными красавцами и спать с кем захочу и когда захочу — ну, за вычетом Эл-Джея, видимо, — без всякой ревности, обид и драм?
Звучит утопично. Но, черт возьми, до чего же заманчиво!
— Извините, — бормочу я, чувствуя, как волна жара снова подступает к щекам, и закрываю лицо ладонями. — Я просто…
— Тебе нечего стесняться, — мягко произносит Роб. — Правда ведь, парни?
— Правда. — Уилл поднимается со своего места и делает мне приглашающий жест: — Иди сюда, моя маленькая гаечка.
К собственному удивлению, я послушно встаю и подхожу к нему. Утыкаюсь носом в его широкую грудь, позволяя сильным рукам крепко обнять меня.
— Тебе понравилось? — тихо, интимно шепчет он мне прямо в ухо. — То, что мы делали вчера ночью?
Я молча киваю, чувствуя, как мои волосы трутся о пуговицы его рубашки.