Страница 71 из 90
Глава двадцать вторая

Меня бьет крупная дрожь. Я смотрю на экран телефона, не веря собственным глазам. От блаженного утреннего блаженства не остается и следа — на смену эйфории мгновенно приходит леденящий ужас.
Он знает, с кем я.
И, возможно, знает, где я.
Он убьет меня.
И у меня нет ни единого сомнения в том, что он доведет дело до конца. Похоже, мертвой я принесу ему гораздо больше выгоды, чем живой.
Двигаясь на автопилоте — быстро, механически, — я наспех вытираюсь полотенцем и натягиваю первые попавшиеся под руку вещи, даже не глядя на них. Сбегаю по лестнице на первый этаж. В ушах звенит, зрение сужается до узкого туннеля, а кнопочный мобильник мертвой хваткой зажат в кулаке. Я из последних сил молю бога, чтобы меня сейчас снова не накрыл этот чертов припадок.
Или… нет, как там они сказали? Не припадок. Очередной всплеск этой непонятной силы.
— Ребят? — зову я. Собственный голос кажется мне каким-то чужим, глухим и далеким. — Есть кто дома?
— В кабинете! — доносится в ответ голос Роба. Удивительно, как быстро я научилась безошибочно различать их голоса.
На ватных ногах я плетусь через парадный холл в глубину дома, где за высокими окнами скрывается небольшая, отделанная темным деревом рабочая студия.
Когда я переступаю порог, книжные полки и массивные столы расплываются перед глазами. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони, заставляя себя держаться прямо и твердо стоять на ногах. В кабинете двое: Роб лениво перебирает какую-то папку с документами, а Тук, забавно насупив брови, что-то сосредоточенно высматривает на экране компьютера, положив руки на клавиатуру.
Но стоит им бросить взгляд на меня, как вся их расслабленность мгновенно улетучивается.
— Мэриан, — Роб тут же поднимается из-за стола. На нем простая темно-зеленая толстовка и серые спортивные штаны. Боже упаси мою душу. Теперь, когда я слишком хорошо знаю, что скрывается под этой одеждой, мне чертовски трудно сосредоточиться, даже в моем нынешнем паническом состоянии. Но инстинкт самосохранения, ради разнообразия, все-таки берет верх над гормонами.
— Что случилось? — Тук тоже встает, взъерошив и без того растрепанные волосы. На его лице уже пробивается легкая щетина, хотя на часах всего одиннадцать утра.
— Мне нужно уехать, — выпаливаю я с порога. — Мне пора сматывать удочки отсюда.
На лицах обоих парней застывает искреннее недоумение.
— Что? — первым подает голос Тук. — С чего вдруг?
Глаза Роба опасно темнеют:
— Если это из-за того, что произошло вчера ночью…
К щекам приливает жар.
— Нет, дело не в этом. Дело вот в… в этом, — выдавливаю я в качестве объяснения и протягиваю им свой допотопный телефон. Откидываю крышку и прокручиваю экран до входящих сообщений.
Роб забирает у меня трубку и быстро пробегает глазами по строчкам. Его желваки судорожно ходят ходуном.
— Мэриан, тебе придется нам все объяснить.
Затем он молча перенаправляет мобильник Туку. Лицо того вмиг становится каменным.
Я делаю глубокий, судорожный вдох, чтобы унять дрожь. Как же мне тошно от всего этого. Ненавижу, что вместо того, чтобы греться в лучах вчерашнего блаженства, ну или хотя бы переживать нормальную в таких случаях неловкость, мне снова приходится судорожно соображать, как спасти свою шкуру. Я все еще в бегах. И, похоже, это мое проклятие на всю оставшуюся жизнь.
— Мой дядя пытается… я не знаю, как это называется на юридическом языке. Обобрать меня до нитки. — И я вываливаю им все как на духу: про наследство, про принудительную опеку, про шерифа, который сидит на прикорме у судейских, чтобы вся эта схема прошла без сучка и задоринки. Объясняю, хоть теперь это уже и неважно, что он никогда в жизни не стал бы платить за меня выкуп, потому что я для него не племянница, а просто бесплатный проездной билет в безбедную жизнь. Я выкладываю им абсолютно все, до последней капли.
— Мне нужна ваша помощь, — заканчиваю я прямо.

Как выяснилось чуть позже, мне также жизненно необходим был кофе.
Сейчас я сижу в глубоком изящном кресле в гостиной, судорожно сжимая в ладонях чашку с обжигающим эспрессо. Я буквально силой мысли заставляю кофеин быстрее проникать в кровь, чтобы хоть как-то соображать и адекватно воспринимать то, что сейчас будет происходить на этом импровизированном консилиуме, который Роб устроил для всей четверки.
Уилл выглядит немного помятым и заспанным, но, как обычно, одет с иголочки — в летнее поло с коротким рукавом и строгие брюки. Эл-Джей, что неудивительно, выбрал более непринужденный стиль: черная толстовка с безжалостно отрезанными рукавами и неизменно кислое выражение лица. Тук примостился справа от меня, упершись локтями в колени, которые нервно ходят ходуном вверх-вниз.
А Роб коршуном расхаживает взад-вперед перед нами.
— Ну, кто-нибудь уже скажет хоть слово? — нарушает тишину Уилл. — Иначе я последую примеру Мэриан и налью себе двойной рэд-ай, пока не сдох от этой гробовой тишины.
— Мэриан угрожают, — жестко отрезает Роб. — Вот, держите.
Он передает мой кнопочный телефон Уиллу. Тот читает, и его глаза округляются.
— Матерь божья… — выдыхает Уилл. — Кто этот ублюдок? — Он переводит на меня взгляд, полный такой искренней, щемящей нежности, что у меня внутри все переворачивается: — Это он?..
— Да. Мой дядя.
Эл-Джей бесцеремонно вырывает трубку из рук Уилла и тоже углубляется в чтение, задумчиво поглаживая бороду. Хмурит брови и переводит тяжелый взгляд на меня:
— Это пришло только что?
Я снова киваю.
— Ранним утром. Можете проверить время по смс, но я увидела их только тогда, когда вышла из душа.
Эл-Джей брезгливо морщится.
— Гнида конченая. — И в упор пригвождает меня взглядом: — Он не имеет права писать тебе такие вещи.
У меня против воли начинает мелко подрагивать нижняя губа.
Маленькая дрянь.
Шлюха.
И в мыслях я невольно возвращаюсь во вчерашнюю ночь. К их жадным ладоням и губам, терзавшим мое тело. К той сокрушительной, сладостной волне удовольствия, которая раз за разом прошибала меня насквозь.
К тому, как сильно мне это понравилось. К тому, как отчаянно, до безумия я сама этого хотела.