Страница 60 из 90
— Прошу вас, миледи, — он картинно кланяется.
Я фыркаю.
— Благодарю вас, э-э… добрый сэр. — И, поймав волну, изображаю неуклюжий реверанс, проходя внутрь.
Здесь все выглядит как на открытке: нежные бутоны диких роз проглядывают сквозь пышные зеленые заросли, лунный свет заливает каждую поверхность чистым серебром, а в самом центре ослепительно белеет небольшая мраморная статуя — бережно прижимающий ладони к груди ангел с расправленными крыльями.
— Вау, — выдыхаю я. Я вообще-то далека от сентиментальности, но это зрелище застает меня врасплох. Я подхожу ближе и протягиваю руку, касаясь пальцами гладкого, как стекло, мрамора.
— Тебе нравится? — в голосе Тука звучит столько гордости, будто он сам лично вытачивал эту фигуру. — Я просто подумал… Ай, ладно, забудь.
Этот смущенный, робкий тон заставляет меня обернуться:
— Что? Что ты подумал?
Тук упорно отводит глаза, но все же поднимает взгляд, когда я поворачиваюсь к нему.
— Я… подумал, что она чем-то похожа на тебя, — выдавливает он. — Совсем немножко.
Это звучит так мило, так искренне и так по-Туковски, что губы сами собой расплываются в улыбке. Я делаю шаг к нему, на ходу снимая маску с лица.
— Думаешь? — Я лукаво приподнимаю голову, затем наклоняю ее в сторону изваяния, предлагая ему сравнить получше. — По-моему, я как-то слабо ассоциируюсь с ангелочками.
Тук легким движением сдвигает свою маску на лоб, а затем и вовсе снимает, позволяя ей упасть на траву. Он невероятно пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на статую, а после — снова на меня. Я буквально кожей чувствую это тепло его взгляда, который приковывает меня к месту, но так мягко, словно он просто хочет рассмотреть меня до мельчайших деталей. Восхититься мной.
— А я готов поспорить, — тихо произносит он. — Ты самый настоящий ангел, Мэриан. Из всех, кого я знаю.
Я фыркаю.
— Серьезно, Тук, ну какой из меня ангел? Я матерюсь как сапожник и большую часть жизни хожу измазанная в машинном масле. Во мне нет этой… утонченности и вселенской добродетели, или что там им полагается.
Тук качает головой, и на его лице проступает абсолютная серьезность, а взгляд становится глубоким, темным.
— Нет, ты не права. Ты просто ангел другого толка. Тот, который карает за несправедливость. Защищает то, что правильно. Помогает тем, кто слабее. — Он на секунду закатывает глаза к небу, а на его щеках проступает едва заметный румянец. — Господи, звучит как цитата из дешевого романа. Прости ради бога.
— Да нет, почему же, я поняла, — улыбаюсь я. — Скорее ангел с огненным мечом, чем с золотой арфой.
Тук расплывается в улыбке:
— Вот именно.
Мы стоим близко. Так близко, что игнорировать это притяжение наших тел становится просто невозможно.
И я все понимаю.
Я отчетливо осознаю, что это тот самый решающий момент «пан или пропал»: мы либо поцелуемся прямо сейчас, либо неловко отшатнемся друг от друга и сделаем вид, что ничего не было, навсегда похоронив это мгновение в памяти.
И мне чертовски не хочется, чтобы оно пропало.
Я стою в этом залитом серебром цветущем саду, чувствуя себя такой свободной, какой не была уже много недель, а то и лет. На мне роскошное вечернее платье, а этот прекрасный, похожий на сказочного бога мужчина смотрит на меня так, словно я — самое прекрасное создание, которое ему довелось увидеть в жизни.
Может, я сошла с ума, может, поступаю глупо и импульсивно, но я прекрасно знаю, какую жизнь веду. Таким девчонкам, как я, подобные подарки судьбы каждый день не выпадают, если вообще выпадают хоть раз в жизни.
И я не хочу упустить свой единственный шанс на такой поцелуй.
Я сама сокращаю разделяющее нас расстояние и прижимаюсь своими губами к его губам.
Он удивлен, я это чувствую. Но он не сопротивляется, не отстраняется — напротив, перехватывает меня за талию и притягивает к себе, причем с удивительной силой для того, кто обычно ведет себя так мягко. Его губы, настойчивые и твердые, подминают мои, требуя большего, углубляя поцелуй, и из его горла вырывается тихий стон, который мгновенно высекает искру в самом центре моего существа.
— Боже, Мэриан, — шепчет он прямо мне в губы. — Я бредил этим с первой секунды, как увидел тебя.
От этого признания к щекам приливает жар, и я отдаюсь поцелую еще неистовее, чувствуя мимолетное, легкое как перышко прикосновение его языка, и его хватка на моей спине становится только крепче. Я притягиваю его к себе за шею, впитывая его вкус, его тепло. Это просто блаженство.
Я понятия не имею, что творю, зачем я это делаю и кем я вообще, блядь, стала к этому моменту.
Еще пару минут назад я была нищей, отчаявшейся сиротой, которая вот-вот потеряет последнее, а теперь я стою в дизайнерском платье, ворую драгоценности у зажравшихся ублюдков, выбросивших меня на обочину жизни сразу же, как мои родители остыли в могиле, и позволяю нереально горячему парню выводить круги у меня на пояснице.
Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.
И, возможно, так оно и есть.
Потому что, когда наши губы размыкаются — буквально на какую-то долю секунды, чтобы перевести дыхание, — меня внезапно накрывает волной. Мощной, дезориентирующей, словно землю резко выбили у меня из-под ног.
Нет. Нет, нет, нет. Только не сейчас.
— Мэриан?
Лицо Тука плывет перед глазами, за его спиной завертелся безумный хоровод из звезд. Там, где он только что прижимался ко мне, кожу обдает резким холодом, а по каждому нервному окончанию начинает плясать противное головокружение. Я качаюсь и делаю пару шагов назад, инстинктивно ухватившись за какую-то ветку. Острые шипы роз тут же впиваются в ладонь, но это помогает. Не до конца, но хотя бы удерживает меня на ногах.
Когда я снова открываю глаза, Тук стоит рядом, уже четкий… ну, точнее, более-менее четкий, а на его красивом лице появляется выражение крайней тревоги.
— Мэриан, — взволнованно говорит он. — Мне не следовало… Я же не знал…
— Все нормально, — выдавливаю я кое-как. — Это просто моя… особенность. Наверное, не стоило глушить шампанское.
Вот только шампанское было уже прилично давно. А это… это что-то другое. Я трясу головой, прогоняя морок.
— Я сейчас позову остальных, — поспешно говорит Тук. — Мы сворачиваем операцию. Нужно отвезти тебя…