Страница 59 из 90
— Дамы и господа! — надрывается он, его голос едва пробивается сквозь завывание сирены. — Без паники, причин для беспокойства нет…
— Не самый удачный выбор слов, — перекрикивая шум, шепчу я Туку, и тот взрывается смехом.
— …но я вынужден попросить всех спокойно пройти к ближайшему пожарному выходу. Это займет всего пару минут!
Народ ворчит, причем весьма наглядно, но под этот умопомрачительный, раскалывающий череп вой толпа начинает послушно стягиваться к выходу через главный фойе. Тук кивает в сторону дверей, приглашая меня следовать за ним. Я иду, чувствуя какой-то странный, почти детский восторг, словно мы играем в прятки. Он снова берет меня за руку, на этот раз увереннее, и у меня в животе испуганной птицей порхает предвкушение. Я выхожу за ним в главный коридор, мы минуем парадную лестницу и оказываемся на террасе, которую я смутно помню из детства.
Стоит нам ступить на задний двор, как Тук наклоняется ко мне и, перекрикивая сирену, кричит прямо в ухо:
— Хочешь покажу кое-что крутое?
Я удивленно приподнимаю бровь:
— Ты же не собираешься подговорить меня еще что-нибудь слямзить?
Он качает головой:
— Не-а, — его голос возвращается к нормальной громкости, по мере того как мы отходим все дальше от здания. — Я скорее парень за кадром. Ну, знаешь, как в фильмах про супергероев всегда есть чувак, который сидит за кучей мониторов в наушниках и координирует остальных. Но я тут успел немного осмотреться, пока бродил. Раньше ведь здесь не бывал.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Но только…
— Подожди меня здесь секунду, — перебивает он. — Проверю, все ли чисто. — Он выпускает мою ладонь — к моему легкому, скрытому разочарованию, — и я послушно остаюсь на месте, когда он скрывается за углом здания.
Я в сотый раз за вечер поправляю маску, проверяя, плотно ли она сидит, и обнимаю себя. Остальные гости на лужайке в основном постарше — холеные содержанки со своими престарелыми папиками, успешные юристы, круглолицые доктора и прочая местная знать округа Шервуд. И в том, чтобы скрываться у всех на виду среди этой толпы, есть особый, ни с чем не сравнимый кайф. Осознание того, что Джон убрался восвояси, что никто понятия не имеет о моем присутствии, а уж тем более о том, что я здесь с бандой налетчиков, которые прямо сейчас обчищают их до нитки…
Что ж, это приносит дикое удовлетворение.
— Мама дорогая! — ахает какая-то женщина в паре ярдов от меня, указывая пальцем в сторону далекой стены леса. — Это что, волк?
— Не мели чепухи, — отзывается ее спутник. — Откуда здесь взяться…
Но он осекается на полуслове. Ведомая любопытством, я провожаю взглядом ее жест, смотрю через всю огромную лужайку и замираю.
Он двигается быстро, плавно, пролетая между ветвями и стволами деревьев словно тень, но силуэт безошибочен — это волк. Длинный пушистый хвост, торчащие уши и внушительные, пугающе огромные челюсти.
Ну, или это просто гигантская собака.
Потому что, как ни странно — может, все дело в лунном свете, — его шерсть вовсе не кажется серой, черной или грязно-пыльной, какой обычно бывает у волков. Она гораздо светлее, теплого медово-рыжего оттенка, который отчетливо ловит лунные блики.
Мгновение, и зверь исчезает в лесной чаще.
— Ну надо же, — фыркает женщина, плотнее запахивая на плечах меховую горжетку34 — из дохлой лисы, как я замечаю. Очень стильно, саркастически проносится в голове. Впрочем, вполне в их духе.
— Прошу внимания, минуточку внимания! — раздается взволнованный голос сотрудника клуба. — Рад сообщить, что здание в полной безопасности. Вы можете возвращаться в залы.
Недовольный гул толпы сменяется одобрительным ропотом, а парочка захмелевших гостей даже издает победные вопли. Я оглядываюсь по сторонам, уже собираясь плюнуть на все и пойти обратно, как вдруг…
— Эй. — Тук внезапно вырастает передо мной. — Все чисто.
Я оглядываюсь по сторонам:
— И это все время, которое им требовалось?
— Это все время, которое они смогли выгадать, — уточняет Тук. — Но поверь, эти парни знают свое дело.
Я хмурюсь. Он дышит чуточку чаще, чем обычно, а верхняя пуговица-запонка на его белоснежной рубашке расстегнута, хотя еще пять минут назад все было в порядке.
— У тебя тут… — я неопределенно машу рукой, но Тук не понимает намека, поэтому я просто придвигаюсь и поправляю все сама. — Давай помогу.
Я аккуратно продеваю серебряную запонку обратно в петлицу, едва касаясь пальцами его кожи.
— О, спасибо. — Он широко улыбается. — Пойдем, давай урвем еще немного веселья, пока нам не пришлось отсюда сваливать.
Он снова берет меня за руку. Может, все дело в шампанском, или в этом пьянящем адреналине от ограбления, от мысли, что мамино колье теперь в безопасности у меня на груди, что дяде Джону только что знатно наступили на хвост, или от этого безумного волка, который бродит по территории клуба и нас не трогает… Но моя ладонь в его руке кажется удивительно теплой. Спокойной. Защищенной.
Светский гомон и шум праздника постепенно стихает, пока Тук ведет меня за собой вдоль каменной стены к небольшой лестнице, сбегающей в сторону укромной поляны. На улице посвежело, прохладный ночной воздух касается обнаженной кожи, заставляя покрыться мелкими мурашками.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— Я же сказал, в одно крутое место. — Тук оборачивается и задорно подмигивает мне из-под маски. — Доверься мне.
Я послушно следую за ним через небольшой каменный мостик, переброшенный через журчащий ручей, и ступаю на узкую дорожку из плитняка, откуда открывается идеальный вид на «Клуб охоты на лис». На расстоянии особняк выглядит даже красиво: светящиеся золотом окна и величественные кирпичные стены. Никаких намеков на ту гнилую публику, что копошится внутри и глушит дорогущее пойло.
— Та-даааа. — Тук резко останавливается, и я едва не врезаюсь в его спину.
Мы оказываемся перед крошечным, уютным садиком за кованой оградкой, окруженным живой изгородью. Над аркой у входа покачивается маленький аккуратный фонарик. До нас доносится тонкий аромат роз, а тишину нарушает лишь мирный шепот воды неподалеку и ленивый стрекот сверчков.
— Ничего себе, — я удивленно оглядываюсь по сторонам. — Ты что, его только что из воздуха наколдовал?
Тук смеется.
— Если бы. К сожалению, такими магическими способностями я не обладаю. — Он отпускает мою руку — к моему искреннему сожалению — и делает шаг вперед, чтобы открыть передо мной калитку.