Страница 28 из 61
Мужчина, который любит меня пятнадцать лет. Который ждал. Который не требует, не давит, не настаивает. Просто ждет.
Я не знаю, что чувствую к нему. Но знаю одно: с ним — не страшно.
С ним — спокойно.
С ним — как за каменной стеной.
Может быть, это и есть любовь? Не огонь, не страсть, а надежность. Доверие. Уверенность, что тебя не предадут.
Я не знаю.
Но когда-нибудь узнаю.
В кафе мы приехали в час дня.
Алла уже сидела за столиком у окна — напряженная, бледная, без обычного яркого макияжа. Она пила кофе маленькими глотками и, когда я села напротив, даже не подняла глаз.
— Спасибо, что пришли, — сказала я, делая заказ официанту.
— Я не хотела звонить Даше, — начала Алла тихо. — Но Коля сказал, что если я не позвоню, он сам разберется. А он.. он грубый, когда злой. Мне было страшно.
— Ты боишься собственного мужа? — спросила я.
— Не мужа, — она подняла на меня глаза. — Свекра. Вашего бывшего мужа. Он держит нас на коротком поводке. Деньги дает только тогда, когда мы делаем, что он хочет. А хочет он, чтобы Коля в суде подтвердил, что вы — плохая мать и бабушка.
— И ты согласилась?
— Я не хотела, — Алла покачала головой. — Но Коля сказал, что если мы не будем слушаться, ваш муж лишит нас наследства, перепишет квартиру на себя, и мы останемся на улице. А у нас Софа, ипотека, кредиты..
— А если я откажусь от своих прав на квартиру в вашу пользу? — спросила я. — Что тогда?
Алла замерла.
— В каком смысле?
— В прямом, — сказала я. — Я готова отказаться от своей доли в квартире, если вы с Колей откажетесь давать показания против меня в суде и поможете мне сохранить общение с Софой.
— Но это.. это ваша квартира. Вы имеете на нее право..
— Софа дороже, — отрезала я. — Я не хочу, чтобы она росла в атмосфере войны. Я хочу видеть внучку, общаться с ней, водить в зоопарк и на каток. А квартира.. что квартира? Квартиру можно купить. А внучку — нет.
Алла смотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы.
— Вы серьезно? — прошептала она.
— Абсолютно, — кивнула я. — Но с одним условием: вы с Колей перестанете быть марионетками Толика. Вы будете жить своей жизнью, а не его. И Софа не будет использоваться как инструмент шантажа.
— А как же ваш муж? — спросила она. — Он нас уничтожит.
— Я помогу вам, — сказала я. — У меня есть адвокат — новый, честный. Он составит договор, который защитит вас. И если Толик попробует на вас давить, мы подадим на него в суд за шантаж.
— Вы правда это сделаете?
— Правда, — я взяла её за руку. — Алла, я не враг вам. Я мать Коли и бабушка Софы. Я хочу для них лучшего. И я хочу мира в семье. Давайте заключим перемирие. Ради ребенка.
Алла заплакала.
— Простите меня, — всхлипывала она. — Простите за то, что я не пустила вас тогда. Коля сказал, что вы уйдете, успокоитесь и вернетесь, а я.. я поверила. Я дура.
— Ты не дура, — я погладила её по руке. — Ты испуганная женщина, которая боится за свою семью. Я понимаю. Сама такая.
— Что мне делать? Что говорить Коле?
— Скажи ему правду, — посоветовала я. — Всю. Как есть. И если он захочет — пусть придет ко мне. Мы поговорим. По-мужски. Без свидетелей.
— Он придет, — Алла вытерла слезы. — Я обещаю. Он придет.
Мы проговорили еще час. О Софе, о школе, о каникулах, о том, как важно, чтобы ребенок чувствовал себя любимым и защищенным. Алла рассказывала, как Софа скучает по мне, как спрашивает, когда бабушка придет, как рисует для меня открытки и прячет их под подушку.
Я слушала и плакала.
Внучка скучает.
Моя девочка.
Я обещала себе, что сделаю всё, чтобы она была счастлива.
Когда я вышла из кафе, Олег ждал в машине.
— Ну как? — спросил он, когда я села на заднее сиденье.
— Есть шанс, — ответила я. — Алла согласилась на перемирие. Коля, возможно, придет поговорить.
— Это хорошо, — он кивнул. — А Толик?
— Толик останется в дураках, — я улыбнулась. — Его пешки сдаются.
— Так бывает, — Олег повернулся ко мне. — Когда армия перестает верить в своего командира.
— Я надеюсь, он не натворит глупостей, — вздохнула я.
— Натворит, — уверенно сказал Олег. — Такие, как он, не умеют проигрывать. Но мы будем готовы.
— Спасибо тебе, — я коснулась его плеча. — За всё.
— Не за что, — он накрыл мою ладонь своей. — Я же сказал: я рядом.
И в этот момент, глядя на его сильную широкую ладонь, которая лежала поверх моей, я поняла: я не одна.
Я больше никогда не буду одна.
И это знание грело лучше любого солнца.