Страница 26 из 61
— Я видела, как он звонил Владимиру Ивановичу в пятницу, — сказала она. — Но я не подслушивала, честное слово. Просто проходила мимо, а он говорил что-то вроде: «Да, она готовит документы, надо опередить». Я тогда не придала значения.
— Чадов? — я опешила. — Ты уверена?
— Абсолютно, — кивнула Ксения. — Я запомнила, потому что удивилась — зачем адвокату Светланы Витальевны звонить её мужу?
Я вернулась в кабинет, закрыла дверь и села, переваривая новость.
Чадов.
Мой адвокат.
Звонил Толику.
Предал меня. За деньги? По дружбе? Или потому что Толик его шантажировал?
В голове не укладывалось.
Я вытащила телефон, набрала номер Олега.
— Света? Что случилось? — он ответил сразу, будто ждал звонка.
— Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Это касается Чадова.
— Приходи. Я в кабинете.
Я поднялась на этаж выше, вошла в директорскую приемную, где Ксения — та, что наверху, другая, — кивнула мне и пропустила без доклада.
Олег сидел за столом, но когда я вошла, встал и подошел ко мне.
— Что с Чадовым?
— Он звонил Толику, — сказала я. — Ксения слышала. Он сказал: «Она готовит документы, надо опередить». И на следующий день Толик подает на развод первым. Это не совпадение.
Олег помрачнел.
— Я уволю его сегодня же, — сказал он, потянувшись к телефону.
— Нет, — я остановила его руку. — Не надо. Если мы его уволим сейчас, он предупредит Толика, и мы потеряем важную нить. Пусть работает. Но я найду другого адвоката. А Чадов будет думать, что я ему доверяю.
— Ты уверена? — Олег посмотрел на меня с уважением — и с тревогой.
— Уверена, — кивнула я. — Я устала быть жертвой. Теперь я буду играть по своим правилам.
— Каким?
— Пока не знаю, — призналась я. — Но придумаю.
Он усмехнулся.
— Знаешь, Света, — сказал он, — ты меняешься на глазах. И мне это нравится.
— Правда? — я подняла на него глаза.
— Правда, — он шагнул ко мне, и я почувствовала его запах — кофе, кожа, что-то ещё, мужское, отчего кружилась голова. — Раньше ты была хорошей женой, хорошей матерью, хорошей сотрудницей. А теперь ты становишься собой. Настоящей. Без «хорошей». Просто собой.
— А кто я? — спросила я почти шепотом.
— Этого я еще не знаю, — ответил он. — Но с нетерпением жду, когда узнаю.
Мы стояли близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, видела, как бьется жилка на его шее, как расширены зрачки.
Еще шаг — и..
Телефонный звонок разорвал тишину.
Олег отступил, взял трубку.
— Да. — Он слушал, хмурясь. — Хорошо. Сейчас спущусь.
— Что там? — спросила я.
— Твой муж внизу, — сказал он. — С адвокатом. Требуют встречи с тобой. Говорят, у них есть предложение.
— Какое?
— Не знаю. Но я пойду с тобой.
— Нет, — я покачала головой. — Сама. Это мой бой. Если ты будешь рядом, он опять обвинит меня в том, что я с тобой сплю.
— А это не так? — усмехнулся Олег.
— Не так, — твердо сказала я. — Пока.
Он посмотрел на меня внимательно, долго, а потом кивнул.
— Хорошо. Но я буду на связи. Если что — кричи.
— Не буду я кричать, — улыбнулась я. — Я буду говорить.
Толик сидел в переговорной на первом этаже, развалившись в кресле, с таким видом, будто он здесь хозяин. Рядом с ним сидел тощий мужичок в дешевом костюме — его адвокат, как я поняла.
Когда я вошла, Толик осклабился:
— О, явилась. А где твой хахаль? Не привел?
— Мой адвокат — Чадов, он сейчас занят, — сказала я, садясь напротив. — Но я передам ему всё, что вы скажете.
— Чадов — наш человек, — усмехнулся Толик. — Ты не в курсе?
— В курсе, — спокойно ответила я. — Поэтому я уже наняла другого адвоката. Чадов уволен.
Толик поперхнулся воздухом.
— Что? — рявкнул он.
— То, что слышал, — я сложила руки на столе. — Так какое у вас ко мне предложение? Или вы просто пришли показать, какой вы важный?
— Ты охренела, Светка, — прошипел он.
— Язык попридержите, Анатолий Сергеевич, — вмешался его адвокат. — Мы пришли для конструктивного диалога.
— Для какого еще диалога? — я перевела взгляд на него. — Вы обвинили меня в алкоголизме, в аморальном поведении, пытаетесь отнять внучку. О каком диалоге может идти речь?
— Мы готовы отозвать иск о лишении вас общения с внучкой, — сказал адвокат, — в обмен на ваш отказ от претензий на имущество.
Я рассмеялась.
— Вы серьезно? Вы хотите, чтобы я отказалась от квартиры, дачи и машины, которые нажиты за двадцать пять лет брака, в обмен на то, что вы не будете отнимать у меня внучку? Да вы в своем уме?
— Это щедрое предложение, — вставил Толик.
— Это шантаж, — отрезала я. — И я не согласна.
— Тогда суд решит, с кем останется Софа, — Толик пожал плечами. — С дедом, у которого есть квартира, стабильный доход и желание воспитывать ребенка. Или с бабкой, которая живет неизвестно где, с неизвестно кем, без жилья и нормальной работы.
— У меня есть работа, — напомнила я.
— Пока есть, — усмехнулся он. — А завтра Гурьянов тебя уволит, и что? А он уволит, я ему помогу. Ему не нужны скандалы в компании.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Я встала.
— Разговор окончен, — сказала я. — Увидимся в суде, Анатолий Сергеевич.
— Ты пожалеешь, Светка, — крикнул он мне вслед. — Ты горько пожалеешь!
Я вышла из переговорной, прошла к лифту, поднялась на свой этаж. Руки дрожали. Ноги подкашивались.
Но я не обернулась.
Не показала, как мне страшно.
В кабинете меня ждал Олег. Он сидел в кресле для посетителей, подперев голову рукой, и, увидев меня, встал.
— Ну?
— Предложил отказаться от имущества в обмен на внучку, — сказала я. — Я отказалась.
— Молодец, — он подошел и обнял меня — впервые за эти дни. Просто обнял, прижал к себе, погладил по спине. — Ты молодец, Света.
Я уткнулась носом в его плечо и выдохнула.
— Я боюсь, Олег. Если он отсудит Софу..
— Не отсудит, — твердо сказал он. — Я не допущу.
— Ты не можешь это контролировать.
— Могу. У меня есть связи в органах опеки, в суде. Я подключу их.
— Зачем тебе это? — спросила я, отстраняясь. — Зачем ты так вкладываешься в мои проблемы? Тебе-то что с того?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты знаешь зачем, — сказал он тихо. — Я уже ответил на этот вопрос. Не заставляй меня повторять.
— Но я еще не ответила на твое признание.
— Я и не требую ответа, — он отпустил меня, отошел к окну. — Ты свободна выбирать. Я просто прошу — не отталкивай. Дай мне быть рядом.
— Ты и так рядом, — сказала я.