Отчим

— Ну что вы пристали к девочке, — возмутилась многодетная соседка, приехавшая сохранять то ли четвёртого, то ли пятого ребенка. — У нее, может, быть было то один раз, с таким же сопляком как сама!

Аня отвернулась к стене. Тут было ужасно, и она очень хотела домой.

Разбудил ее Платон, который заступил на дежурство. Мужчина тихо сел на ее постель и теперь щупал пульс.

Увидев, что девушка проснулась, он чинно и нежно поцеловал ее в запястье.

— Как себя чувствуешь? — ласково спросил он.

— Хорошо, — сказала Аня, присаживаясь в кровати.

— Кровянистые выделения больше не идут? — внимательно посмотрел на нее Платон.

— Вроде нет, — осторожно сказала Аня, боясь пока сглазить удачу.

— Отлично. Скорее всего была отслойка, да вся вышла. Завтра мой коллега сделает тебе повторное узи, пару деньков полежишь и домой.

— А можно завтра домой? — зашептала Аня.

— Нет, — убежденно помотал головой Платон.

— Почему нет, какая разница, где лежать⁈ — удивилась Аня

— Дома ты так, как здесь, соблюдать постельный режим не будешь. Сразу найдется куча дел. Ужин сварить, пол в гостиной на третий раз, как ты любишь, намыть, стирку забросить и после развешать. Сказано полежать, вот и полежи. Тебя здесь никто не обижает?

— Нет, — кивнула Анна.

— Если что, я рядом, — сказал Платон. — Нос не вешать.

— Я не вешаю, — заверила его Аня

Мужчина достал из кармана халата крупное красное яблоко и вручил девушке.

Когда Платон ушел, соседка пораженно спросила у меланхолично жующей яблоко и поглаживающей свой живот девушки:

— Это доктор, что ли отец ребенка⁈

— Нууу, — не стала отвечать Анна, но соседка и так все поняла. Она удивленными глазами смотрела на девушку, а потом начала быстро строчить в телефоне.

Платона дома ждала находящаяся в состоянии истерики старшая сестра.

Мужчина, увидев ее пальто в прихожей, вздохнул.

Сегодня у него уже была потасовка с Кулагиным. Анестезиолог, узнав на планёрке, что синеглазая, так нравящаяся ему девушка госпитализирована с диагнозом «угрожающий выкидыш», прямо в коридоре накинулся на предполагаемого папашу с кулаками. Платон ушел от удара и для порядка врезал анестезиологу в бок. После этого их быстро растащили.

— Извращенец чертов, признайся, специально себе ее из Турции выписал? На молоденьких потянуло⁈

Кулагин сделал вид, что плюнул на пол.

— Дождешься, еще раз получишь, — хмуро пообещал Платон, — на этот раз по лицу.

Марта сидела за кухонным столом, нахохлившись, как курица на насесте.

С сестрой он драться не будет.

— Нечего мне мораль читать, — сразу заявил Платон и достал из шкафа запрещенное оружие — любимый Мартой шоколадный ликер и две рюмки.

Увидев перед собой напиток, учительница быстро выпила его, и Платон ей заботливо налил еще.

— Я не могу поверить.. — скуксилась она.

— Придется, — осторожно усмехнулся Платон. — Марта, это наше с Анной дело. Что бы там уважаемая общественность не думала. Кстати, Марта, уж кто-кто, а ты активно сводничала.

— Я хотела, чтобы Аня на тебя обратила внимание, но думала, что ты все сделаешь по-человечески, выпускной, предложение руки и сердца, поступление, а уж потом беременность, курсе на последнем. Какие вы, мужчины, всё-таки животные!

— Все пошло не по твоему сценарию? — усмехнулся Платон.

— Какой у нее срок? Все же будет нормально? — с надеждой спросила сестра.

— Два месяца уже, — с осторожной гордостью ответил Платон. — В сентябре ждем. Я прошу хотя бы от тебя максимальной деликатности в этом вопросе.

Ночь в больнице тянулась, как бесконечная нить, сотканная из храпа и тиканья часов на стене. Аня лежала, прислушиваясь к тишине внутри себя — там, под рёбрами, где теплилась жизнь. Рука непроизвольно легла на живот, будто прикрывая кроху от мира, полного острых углов и колких слов.

Захотелось подышать, и девушка выскользнула в длинный больничный коридор.

— Марта уехала, — сказал Платон, обнимая её за плечи. — Сказала, что привезёт тебе учебники. Чтобы не отстала.

Ему, как доктору, не составило труда прийти в больницу во внеурочное время.

— От кого? От сплетен? — горько усмехнулась Аня.

— От мечты, — поправил он. — Ты же хотела в мед..