Страница 60 из 69
— Я хочу, чтобы вы остались.
— Потому что я слабая?
— Потому что вы важная. И потому что мне нужно знать: если Калиста снова ударит по мосту, рядом с ним будет человек, которому я доверяю.
Мара посмотрела на меня внимательно.
— Это честная причина?
— Да.
Она кивнула.
— Тогда останусь.
Элира, стоявшая у малой чаши памяти с Наей, подняла ключ Севрины.
— Я останусь с ней. Дом Саан больше не будет служить Калисте.
Она произнесла это в доме, где отец только что умер, и ни одна стена не дрогнула против неё. Белые ростки Севрины поднимались из трещин пола, обвивая старые чёрные линии. Поместье выбирало новую хозяйку не по крови, которой владели мужчины, а по голосу женщины, отказавшейся быть вещью.
Лаурис закрепила решение быстро.
— Элира Саан временно принимает охрану дома как потерпевшая и свидетель. Родовые линии Саан опечатываются до суда. Любые распоряжения покойного лорда Саан после момента смерти считаются недействительными.
Калиста у стены молчала. Слишком спокойно.
Я подошла к ней.
Тирн сразу напрягся, но не остановил.
— Зачем вы убили Саан?
Калиста подняла на меня глаза.
— Он стал бесполезен.
— И всё?
— А должно быть что-то ещё? Трогательная история о моей боли?
— У вас вся история о боли. Просто вы не признаёте это вслух.
Она улыбнулась.
— Осторожнее, Лина. Ты начала говорить как человек, который думает, что понял врага.
— Нет. Я думаю, что вы всегда выбираете самый жестокий путь, потому что мягкий кажется вам унижением.
Её улыбка исчезла.
— Мягкий путь оставляют тем, кому дали место у огня.
— А вы решили сжечь дом.
— Я решила построить свой.
— На чужих телах.
— На чужих телах строят все роды. Я хотя бы не притворяюсь.
Арвен подошёл сзади. Я почувствовала его прежде, чем увидела.
— Ты не построила ничего, Калиста. Ты умеешь только открывать двери в комнаты, где уже кто-то живёт.
Она перевела взгляд на него.
— А ты умеешь красиво стоять рядом с женщиной, которую потеряешь.
— Если потеряю, это будет её выбор.
Калиста посмотрела на меня. Медленно. С ненавистью и чем-то ещё. Завистью, от которой лицо стало старше.
— Ты думаешь, победила, потому что он сказал правильные слова?
— Нет. Я думаю, что нам всем ещё придётся доказывать делом.
— Тогда докажи на рассвете.
Её глаза сверкнули.
— Малхар уже сделал первый ход. Полный Совет получил документы о твоём прежнем теле. Твоя мать дала согласие отпустить тебя, значит, с точки зрения старого закона она отказалась от права крови. Теперь единственная законная связь твоей души — драконья метка. Поздравляю, Лина. Ты сама принесла себя Арвену.
В груди похолодело.
Лаурис резко сказала:
— Это передёргивание закона.
— Конечно, — Калиста улыбнулась. — Но какое удобное. Совет обожает удобные формулировки.
Арвен стал совсем тихим.
— Тирн.
— Да, милорд.
— Доставить Калисту в столицу в отдельной карете, под храмовыми цепями, без зеркал, без воды, без металла в руках. Если она попробует говорить через кровь — заткнуть рану огнём.
Лаурис сухо добавила:
— Под протоколом я предпочла бы менее выразительное исполнение.
— Запишите: прекратить кровомагическую активность.
— Так лучше.
Калиста всё ещё улыбалась, когда её увели.
До рассвета оставалось меньше двух часов.
Мы вышли из оранжереи во двор. Ночное небо начинало сереть у края. Лошади били копытами по мокрому камню, стража спешно меняла повозки, гвардейцы Рейс проверяли ремни и печати. Я обернулась на дом Саан. В окнах горел белый огонь Севрины. Внутри оставались Мара, Элира, Ная и часть моей прежней жизни, которую я уже не хотела называть только прошлым.
Арвен подошёл рядом.
— Она солгала частично.
— Какая часть правда?
— Совет попробует заявить, что после отказа матери удерживать старое тело единственная сильная связь здесь — истинная метка.
— То есть они скажут, что я всё равно принадлежу вам.
— Да.
Я смотрела на сереющее небо.
— Что вы ответите?
— Что если Совет признаёт твою личность только через меня, то я отказываюсь быть основанием твоей несвободы.
Я повернулась.
— Что это значит юридически?
— Лаурис подберёт слова.
— А по сути?
Он смотрел прямо.
— Если придётся, я публично откажусь от прав истинной связи.
Метка на руке резко сжалась.
— Это может её разорвать.
— Может.
— Нет.
— Лина…
— Мы только что обсуждали, что вы не будете платить собой за мой выбор.
— Это другое.
— Конечно. У вас всё другое, когда боль достаётся вам.
Он замолчал.
Потом тихо сказал:
— Я не позволю сделать тебя моей собственностью даже через закон.
— И я не позволю вам стать жертвой ради красивого жеста. Будем искать третий путь. Снова.
— У нас час.
— Значит, думайте быстрее, лорд Рейс.
На этот раз он улыбнулся.
Устало. Коротко. Но улыбнулся.
— Слушаюсь.
Мы выехали в столицу перед рассветом.
Дорога через старые ворота Саан была холодной и тёмной. Я сидела в карете напротив Лаурис, рядом с Самуилом. Арвен ехал верхом, хотя лекарь угрожал привязать его к сиденью. Тирн держался сбоку, не спуская глаз с кареты Калисты позади.
Я пыталась думать о Совете.
О законе.
О том, как ответить на ловушку Калисты.
Но мысли возвращались к одной простой вещи: если я выбрала этот мир, мне всё равно придётся каждый день доказывать, что выбор не делает меня чьей-то.
Даже если этот “кто-то” — мужчина, которого я люблю.
Когда золотые башни столицы появились впереди, солнце только коснулось крыш.
У здания Совета уже собралась толпа.
И на верхней лестнице, между судьями, стоял Малхар.
Не свободный.
В синих цепях.
Но рядом с ним — Калиста.
Без цепей.
В белой мантии временного обвинителя.
Лаурис побледнела.
— Невозможно.
Калиста подняла руку, показывая полный круг судей.
И сказала так громко, что площадь услышала:
— Я обвиняю Арвена Рейса в незаконном присвоении чужой души через истинную связь.
Толпа взорвалась шумом.
А Малхар, закованный рядом, улыбнулся мне так, словно именно этого и ждал.