Страница 46 из 69
Он пошатнулся, схватился за край каменной кадки. Дышал тяжело, словно воздух этого мира резал лёгкие. На нём было то самое пальто, с которого на пол капала талая вода. В руке он держал связку ключей от моей квартиры.
За ним вышла Калиста.
Без зелёных перчаток. Правая ладонь перевязана, лицо усталое, но глаза сияли. Она выглядела человеком, который потерял всех союзников и поэтому стал опаснее.
— Как мило, — сказала она. — Вы пришли вдвоём.
Арвен не ответил.
Виктор поднял голову.
Его взгляд нашёл меня.
— Лина.
Моё имя в его устах прозвучало сразу двумя голосами. Мужским и моим прежним. От этого по коже прошёл холод.
— Виктор, — сказала я.
Он улыбнулся. Не своей улыбкой.
— Ты изменилась. Это лицо тебе не идёт.
— А вам не идёт чужая душа.
Калиста рассмеялась.
— Всё ещё вежливая. Даже с тем, кто готов был отключить твоё тело.
Виктор вздрогнул.
На секунду его глаза стали его.
— Я хотел прекратить мучения.
— Нет, — сказала я. — Вы хотели прекратить ожидание, в котором не были главным.
Он побледнел.
Слепок внутри него тут же поднялся сильнее.
— Она тебя не любила, — произнёс он моим прежним голосом. — А я могу.
Арвен чуть повернул голову.
— Осторожнее.
Не мне.
Виктору.
Тот засмеялся.
— Ты ревнуешь к её старой жизни, дракон?
Арвен ответил спокойно:
— Я ревную её только к людям, которые пытаются её убить. Это короткий список, но ты в нём есть.
Калиста подняла руку.
— Довольно. Сердечный ключ.
— Нет, — сказал Арвен.
— Тогда я перережу Виктора, и слепок уйдёт обратно в тело Лины. Там мать снова увидит дочь. Настоящую или нет — ей уже будет всё равно, если та откроет глаза.
Я сделала шаг вперёд.
Арвен напрягся, но не остановил.
— Слепок, — сказала я. — Ты слышишь меня?
Виктор замер.
Потом его лицо изменилось. Стало моложе. Мягче. Страшнее.
— Да.
— Ты хочешь жить?
— Да.
— Не моим именем.
— У меня нет другого.
— Будет.
Калиста резко сказала:
— Не слушай её.
— У меня есть сосуд, — продолжила я. — Сонный. Без боли. Там ты будешь в безопасности до решения.
Слепок смотрел на меня через глаза Виктора.
— В стекле?
Я подумала об Элире.
О её крике из душника.
— Нет. В сне. С именем. С границей. Не как вещь.
— Она врёт, — сказала Калиста.
— А вы обещали мне тело, — ответил слепок.
Калиста замолчала.
Вот и трещина.
— Какое тело? — спросила я.
Слепок перевёл взгляд на меня.
— Твоё старое. Она сказала, ты всё равно выберешь дракона. А мне оставит дом.
В груди стало пусто.
Калиста не просто угрожала. Она уже построила финал за меня: я остаюсь здесь, слепок получает мою прежнюю жизнь, мама получает подделку, Виктор — женщину, которая будет нуждаться в нём, Калиста — путь.
— Моё тело не награда, — сказала я.
— Ты сама не знаешь, хочешь ли его.
— Это правда. Но пока я не выбрала, никто не имеет права выбирать вместо меня.
Слепок дрогнул.
Калиста ударила.
Не по мне.
По Виктору.
Она провела ножом по его ладони и прижала кровь к связке ключей. Серый разрыв за их спинами вспыхнул. Где-то далеко, через телефон, через Мару, через кулон, я почувствовала больничную палату.
Моё прежнее тело открыло глаза.
Мама вскрикнула.
Арвен шагнул ко мне.
— Лина.
— Я держусь.
Виктор кричал, но слепок внутри него уже тянулся к старому телу. Калиста использовала его как провод. Если слепок вернётся сейчас, мама снова увидит “дочь”. И всё начнётся заново.
— Сосуд! — крикнула я.
Самуил снял ткань с маленькой стеклянной колбы в центре защитного круга. Серебряная сердцевина вспыхнула.
— Нужен его шаг, Лина! Он должен сам выбрать сон!
— Он не выберет, пока ему обещают мою жизнь!
Арвен вынул меч.
— Тогда убираем обещание.
Он двинулся не к Виктору.
К Калисте.
Та улыбнулась и подняла вторую руку.
Из-за сухих лоз вышли ещё трое серых магов.
Ловушка была не только нашей.
Оранжерея вспыхнула красным светом.
Стеклянная крыша над нами начала трескаться.
Калиста посмотрела на меня и сказала:
— Выбирай сейчас, Лина. Старое тело для слепка — или дракон умрёт под стеклом вместе с тобой.
В этот миг Виктор вдруг схватил её за запястье.
Его глаза стали человеческими.
Испуганными.
— Нет, — прохрипел он. — Я не для этого…
Калиста ударила его в грудь красной печатью.
Слепок закричал.
А метка на моей руке вспыхнула так ярко, что весь круг защиты стал серебряным.