Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 109

Глава 16. Любовница пришла меня убить

Глава 16. Любовница пришла меня убить

Селеста поняла, что лицо разрушается, утром, когда родинка исчезла второй раз. Она стояла перед зеркалом ещё до того, как служанка принесла воду для умывания, и смотрела на маленькое пустое место над губой. Вчера родинка была здесь. Она даже касалась её ногтем перед сном, проверяя, не кажется ли тёмный след на щеке хуже при свечах. Теперь кожа над губой была чистой, а сама тёмная полоса на скуле стала шире и ушла почти к виску. Селеста наклонилась ближе, провела пальцами по лицу и вдруг увидела, как отражение дёрнулось. На одно мгновение подбородок стал уже, нос изменился, глаза разошлись чуть дальше. Собственное лицо. Не то, которое она носила последние недели, а лицо Селесты Моррен, молодой женщины, когда-то жившей в небольшом доме у императорского сада и ждавшей, когда чужой муж освободит для неё вечер.

Через секунду всё вернулось. В зеркале снова была молодая Лиана Вейр, только теперь без родинки и с тёмным следом на щеке. Селеста стояла неподвижно, пока сердце не начало биться так сильно, что стало трудно дышать, а потом резко отвернулась и наткнулась бедром на туалетный столик. Флакон духов упал, покатился по ковру и остановился возле кровати. Запах сразу разошёлся по комнате — тот самый, который когда-то нравился Кассиану на Лиане и который сама Селеста никогда по-настоящему не любила.

— Кассиан! — позвала она и услышала собственный голос. На первом слоге он прозвучал по-ляниному, низко и мягко, а на втором сорвался выше, почти в прежнюю Селесту.

Муж вошёл через несколько минут. Он уже был одет, хотя ещё не завтракал, и первое, что сделал, — посмотрел не на лицо Селесты, а на зеркало. Потом перевёл взгляд на исчезнувшую родинку. Этого короткого движения оказалось достаточно.

— Ты знал, — сказала Селеста. Она не стала спрашивать, что происходит, потому что устала слушать ответы, начинавшиеся со слов «ничего серьёзного». — Вчера уже знал.

Кассиан закрыл дверь.

— Я подозревал, — ответил он, подходя ближе. Его лицо сразу стало тем самым, рабочим, которое Селеста всё чаще видела не глазами, а чужими воспоминаниями. — Дай посмотреть.

— Не трогай меня.

Она отступила.

Кассиан остановился.

— Селеста.

Имя прозвучало правильно. Раньше этого хватало, чтобы тревога немного отступила, теперь нет.

— Она жива, — сказала Селеста.

Кассиан молчал.

— Не делай вид, что не понял.

Она подошла к зеркалу и ткнула пальцем в пустую кожу над губой.

— Ты говорил, связь колеблется сама. Потом сказал, что её можно укрепить. Теперь исчезает то, что ты переносил одним из первых. Значит, источник не исчез.

Кассиан провёл ладонью по подбородку.

— Это не единственное объяснение.

— Но самое простое.

— Магия не обязана быть простой.

Селеста рассмеялась.

— Какая удача, что у тебя всегда есть это оправдание.

Он нахмурился.

— Я пытаюсь разобраться.

— Давно?

Кассиан не ответил.

Селеста почувствовала, как холод внутри превращается в злость.

— Давно ты знаешь, что она может быть жива?

— Не знаю.

— Не ври.

— Я не знаю, жива ли она.

— Но подозреваешь.

Молчание.

Селеста подошла ближе.

— С какого дня?

Кассиан отвернулся к окну.

— Связь начала вести себя нестабильно почти сразу после ритуала.

— Почти сразу.

Она повторила тихо.

— И ты ничего мне не сказал.

— Я не хотел пугать тебя предположениями.

— Ты не хотел пугать меня тем, что женщина, которую мы убили, могла не умереть.

Слова повисли в комнате.

Кассиан резко повернулся.

— Не говори «мы».

Селеста замерла.

— Что?

— Ритуал проводил я.

— А я что делала?

Он сжал губы.

— Ты не находилась там.

— Зато стояла в комнате, когда её сын указал на меня.

Селеста почувствовала, как голос снова дрогнул, но продолжила.

— Я позволила людям назвать меня её именем. Взяла кольцо. Вошла в дом. Легла в её кровать. Не говори мне теперь, что это сделал только ты.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Сейчас не время для самобичевания.

— А для чего время?

Он посмотрел прямо.

— Для решения проблемы.

Вот и всё.

Селеста закрыла глаза.

Проблема.

Лиана снова стала проблемой.

Не женщиной.

Не женой.

Не матерью Адриана.

Нарушением системы.

— Ты пытался её найти? — спросила Селеста.

Кассиан медленно подошёл к столу.

— Да.

Она открыла глаза.

— Как?

— Людьми.

— И?

Он взял упавший флакон, поставил обратно.

— Никак.

— Что значит никак?

— Первый человек возвращался через час и не мог вспомнить, кого искал.

Селеста нахмурилась.

— Ты дал описание.

— Разумеется.

— Лицо?

Кассиан посмотрел на неё.

— Какое лицо, Селеста?

Она замолчала.

Он продолжил:

— Я сам не могу удержать его.

— Ты видел её перед ритуалом.

— То лицо больше не существует.

— А после?

Кассиан отвернулся.

— Когда снимали с кресла.

— Ты смотрел.

— Да.

— И?

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я знаю, что оно было повреждено.

— Как?

Кассиан молчал.

Селеста почувствовала странный страх.

— Ты не помнишь.

— Не полностью.

— Ты.

Она почти рассмеялась.

— Человек, который помнит всех.

Он резко посмотрел.

Вот это попало.

Селеста уже знала достаточно, чтобы замечать такие реакции.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты всегда помнишь, кого переписывал.

Кассиан отвернулся.

— Потому что должен.

— Тогда почему её лицо ускользает?

— Потому что связь повреждена.

— Но существование ты помнишь.

— Да.

— Потому что сам был тем, кто отсёк имя?

Он помолчал.

— В том числе.

Селеста подошла.

— Люди забывают цель поисков.

— Да.

— Ты помнишь цель, но не можешь удержать лицо.

— Да.

— Значит, она сейчас почти невидима для мира.

Кассиан посмотрел.

— Не невидима. Незакреплена.

— Не знаю, что хуже.

Он ничего не сказал.

Селеста снова посмотрела в зеркало.

Тёмная полоса.

Исчезнувшая родинка.

— А я помню её.

Кассиан не ответил.

Она повернулась.

— Я помню, как она выглядела в той комнате.