Страница 27 из 109
Глава 7. Настоящая Лиана Вейр
Глава 7. Настоящая Лиана Вейр
Кассиан не предупредил её заранее. Разумеется. Он вообще в последнее время предпочитал ставить Лиану перед уже свершившимся фактом, будто сама последовательность событий давала ему право на власть: сначала случается то, чего она не просила, а потом муж спокойно объясняет, почему сопротивляться поздно. Утром в доме появились люди, которых она не видела уже несколько лет. Старый семейный лекарь, седой наставник Адриана, две женщины из числа тех знакомых, что присутствовали на свадьбе, управляющий имением, когда-то державший на руках новорождённого мальчика. Никто не объяснял, зачем они пришли. Их провели в большую гостиную, зажгли дополнительные светильники, вынесли из кабинета Кассиана два старых сундука и зачем-то принесли вещи, которых Лиана не касалась годами. Она стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, уже почти привычное напряжение. Внизу управляющий что-то говорил лакею, лекарь снимал перчатки, а возле стены поставили старый портрет, на котором Лиана была написана лет в двадцать шесть, ещё с маленьким Адрианом на руках. Художник тогда сделал её слишком красивой, Кассиан слишком серьёзным, а ребёнка — слишком спокойным, и Лиана много лет смеялась над этой ложью. Теперь портрет почему-то повернули лицом к комнате, словно и его собирались о чём-то спрашивать.
Кассиан появился из кабинета. Он был одет не по-домашнему и не по-дворцовому, а в строгий тёмный камзол без знаков должности. Лиана сразу поняла, что всё подготовлено им лично. Не государством. Не каким-то судом. Это было его действие, его комната, его свидетели, его порядок. Формальности существовали где-то рядом — несколько листов с печатями лежали на столе, возле них стоял небольшой сосуд с тускло мерцающей жидкостью, — но именно поэтому Лиана решила не смотреть на бумаги. Они были просто реквизитом. Настоящее происходило между людьми.
— Что это? — спросила она, спускаясь по лестнице. Голос прозвучал спокойно, хотя пальцы уже сжимали перила слишком сильно.
Кассиан поднял голову.
— То, что всё равно должно было произойти, — ответил он. Потом посмотрел на присутствующих и добавил уже для них: — Я хотел, чтобы здесь были те, кто знает нашу семью давно. Без посторонних.
Лиана усмехнулась.
— Какая забота.
Он не ответил.
Адриан сидел у окна. Мальчик выглядел так, будто не спал ночь. Глаза покраснели, губы были сжаты, а руки лежали на коленях слишком прямо. Он увидел мать и сразу отвёл взгляд. Лиана остановилась на полпути. Несколько дней назад он сам держал её за рукав в зимнем саду, а теперь даже не смотрел. Не потому, что ненавидел. Потому что боялся снова увидеть неправильное лицо.
Лиана подошла ближе.
— Ты знал? — спросила она у сына.
Адриан покачал головой.
— Отец сказал только, что нужно прийти, — ответил он и всё-таки поднял глаза. В них было столько тревоги, что Лиана сразу пожалела о вопросе. — Я не понимаю, что происходит.
— Я тоже, — сказала она.
Кассиан услышал.
— Понимаешь, — произнёс он, и это уже относилось только к жене. — Просто не хочешь принять.
Лиана повернулась к нему.
— Не начинай с этой дряни сегодня.
Он сжал губы.
Дверь открылась.
Селеста вошла.
На несколько мгновений в комнате стало так тихо, что Лиана услышала, как треснуло полено в камине.
Это была не та Селеста, которую она видела неделю назад.
Даже не та, что стояла в зелёном платье возле Кассиана в галерее.
Лицо изменилось сильнее.
Не полностью. Если смотреть внимательно, всё ещё можно было найти прежнюю линию подбородка, иной разрез глаз, более тонкий нос. Но теперь эти различия терялись под чем-то знакомым. Слишком знакомым. Скулы стали такими, какими Лиана помнила свои в двадцать пять. Губы — её. Волосы лежали вокруг лица той же тяжёлой волной, которую когда-то невозможно было заставить держаться в причёске. Даже поворот головы, когда Селеста остановилась возле двери, оказался лянинским до такой степени, что одна из пожилых женщин в комнате тихо ахнула.
Селеста была одета просто. Светлое платье, почти без украшений. Только на ушах небольшие серьги с гранатами.
Похожие на те, что Кассиан подарил Лиане.
Нет, не похожие.
Такие же.
Лиана сразу почувствовала.
Она шагнула к девушке.
— Это мои серьги, — сказала Лиана.
Селеста машинально коснулась уха.
— Мне их подарил Кассиан.
— Мне тоже.
Кассиан вмешался сразу.
— Они были сделаны в двух экземплярах.
Лиана повернулась к нему.
— Разумеется.
Селеста посмотрела на неё. В глазах было напряжение, но не прежний страх. Теперь она держалась увереннее. Видимо, Кассиан успел поговорить с ней до этого утра.
— Я не хочу ссориться, — сказала она.
Лиана почувствовала, как по коже прошёл холод.
Голос.
Ещё ближе.
На некоторых словах почти не отличить.
— Тогда выбрала удивительное место, — ответила Лиана.
Селеста вздрогнула.
Кассиан вышел вперёд.
— Хватит. Мы не для этого здесь.
— А для чего?
Он посмотрел на неё и впервые не стал уходить от ответа.
— Чтобы определить, кому принадлежит имя Лиана Вейр.
Лиана рассмеялась.
Не удержалась.
Смех вышел хриплым, коротким, и она сразу услышала разницу.
Селеста не засмеялась.
Лиана посмотрела на неё.
— Ты слышала? — спросила она. — Вот оно. Даже смех уже у тебя лучше.
Селеста отвела глаза.
Кассиан сделал вид, что не услышал.
— Мы начнём с вещей, — сказал он.
Управляющий открыл первый сундук.
Внутри лежало старое платье.
Синее.
Лиана узнала его сразу. Она носила его ещё до рождения Адриана, потом убрала, потому что ткань стала слишком тесной в груди.
— Это моё, — сказала она.
Кассиан кивнул.
— Возьми.
Лиана подошла и коснулась ткани.
Платье было холодным.
Ничего не произошло.
Она уже почти усмехнулась, когда управляющий поднял вторую вещь — маленькую серебряную брошь.
Брошь матери.
Лиана почувствовала её раньше, чем увидела.
Старое тёплое ощущение в груди.
Только слабое.
Будто через толщу воды.
— Дай сюда, — сказала она.
Управляющий протянул.
Лиана взяла.
На мгновение показалось, что всё правильно.
Потом брошь потеплела.
Не в её руке.
У Селесты на груди.
Та вздрогнула.