Страница 108 из 109
— Потому что это моя комната, — ответила Лиана тогда, стоя в дверях и держа ту самую рубашку. Она прекрасно понимала, насколько глупо выглядит, и именно поэтому говорила особенно серьёзно. — У меня там кровать.
Роэн посмотрел на собственную кровать.
— Здесь тоже.
— Это твоя.
— Уже месяц половину занимаешь ты.
Лиана скрестила руки.
— Намекаешь, чтобы перестала?
Роэн нахмурился.
— Нет.
— Тогда что?
Он подумал.
— Намекаю, что можно перестать притворяться, будто твоя расчёска случайно четвёртую неделю лежит у меня.
Лиана посмотрела на расчёску.
Потом на него.
— Это не предложение руки?
— Господи, нет.
Она рассмеялась.
— Тогда, возможно, останусь.
Так и осталось. Никакой свадьбы не последовало. Лиана не хотела новой фамилии, а Роэн вообще не видел проблемы в том, что женщина, с которой он живёт, называется Вейр. Один раз она сама спросила, не раздражает ли его чужая фамилия в собственной постели. Он ответил, что раздражают её холодные ноги, разбросанные книги и привычка открывать окно в ноябре, а буквы в имени пока не мешали спать. Лиана обиделась ровно на пять минут, потом поняла, что получила лучший возможный ответ.
Они не жили идеально. Роэн терпеть не мог, когда Лиана переставляла записи, потому что после этого ничего не мог найти, а она ненавидела его привычку работать во время еды. Иногда он становился слишком молчаливым после очередной найденной Безымянной, и Лиана не всегда понимала, оставить его в покое или заставить говорить. Иногда она сама просыпалась раздражённой и весь день не хотела прикосновений, а Роэн поначалу принимал это слишком буквально и уходил даже тогда, когда ей хотелось, чтобы он просто находился рядом. Они учились. Спорили. Один раз Лиана швырнула в него полотенцем, потому что он три дня подряд складывал мокрые вещи на её кресло, а Роэн в ответ заявил, что женщина, пережившая ритуальную смерть, могла бы проявить больше стойкости перед влажной рубашкой. После этого полотенце полетело второй раз.
В близости тоже ничего не происходило само собой. Первый поцелуй так и остался первым, коротким и оборванным. Второй случился почти через две недели, когда Лиана сама пришла к нему после особенно тяжёлого дня, села рядом на лестнице и просто сказала, что сегодня хочет. Роэн не спросил, уверена ли она, но после первого прикосновения всё равно остановился и посмотрел, ожидая следующего движения от неё. Иногда это раздражало. Иногда спасало. Постепенно Лиана перестала проверять каждое желание на происхождение, потому что поняла простую вещь: никто не сможет выдать ей документ, подтверждающий чистоту чувства. Она могла только выбирать, что делать с ним сейчас.
Именно это оказалось новой свободой.
Не отсутствие прошлого.
Право не превращать прошлое в приказ.
Работа с именами продолжалась. К весне они вернули восемнадцать историй достаточно полно, чтобы семьи снова могли назвать пропавших. Несколько получателей добровольно отказались от украденных черт, двоим пришлось оставить часть переноса, потому что за годы она слишком глубоко срослась с их собственной личностью. Лиана согласилась на это без споров. Ей больше не нужно было вернуть мир в идеальное состояние. Идеального состояния до Кассиана тоже не существовало. Важно было другое: теперь никто не принимал решение в одиночку.
Однажды Роэн нашёл старую запись об Элире Вальд. Не тело. Не доказательство смерти. Просто имя девушки, совпадающее с именем сестры, в списке женщин, прошедших через один из домов, связанных с ранними опытами Переписи. Дата не совпадала с Кассианом напрямую — тогда он действительно был слишком молод, — зато рядом стояла фамилия его первого наставника. Роэн прочитал запись трижды.
Лиана сидела напротив и ждала.
— Это может быть не она, — сказал он наконец. Голос был совершенно ровным, но пальцы держали лист слишком сильно. — Элира не редкое имя.
— Да.
— Возраст отличается на год.
— Такое бывает в записях.
— И дальше ничего.
— Пока.
Роэн посмотрел.
— Не говори «найдём».
Лиана кивнула.
— Не скажу.
Он закрыл глаза.
Через несколько секунд протянул руку.
Лиана взяла.
Так они и сидели. Никаких обещаний вернуть сестру. Никакой уверенности, что тайна разрешится. Просто два человека за столом, между которыми лежало имя.
Ночью Лиана проснулась от собственного крика. Не громкого, скорее сорванного вдоха, но этого хватило, чтобы сердце уже колотилось, прежде чем она открыла глаза. Комната была тёмной. За занавесками едва начинало сереть, печь почти остыла, а рядом спокойно дышал Роэн.
Сон не исчезал.
Адриан стоял перед ней.
Шестнадцать лет.
Смотрел.
Не узнавал.
Лиана говорила имя.
Он качал головой.
Она показывала рукав.
Он не понимал.
Потом проходил мимо.
Во сне самое страшное было даже не это. Через несколько шагов Адриан оборачивался и спрашивал другого человека, кто эта женщина.
Лиана лежала, глядя в потолок.
Роэн спал на боку, отвернувшись к стене. На подушке возле его плеча лежала раскрытая книга, которую он опять притащил в постель, несмотря на вчерашний спор. Лиана могла протянуть руку.
Не протянула.
Несколько секунд просто слушала дыхание.
Потом тихо сказала:
— Роэн.
Он не проснулся.
— Роэн.
Мужчина что-то недовольно пробормотал и натянул одеяло выше.
Лиана почувствовала глупое раздражение.
— Роэн Вальд.
Он вздрогнул.
— Что?
Голос был совершенно сонный.
— Ты меня помнишь?
Тишина.
На одну короткую секунду Лиана снова оказалась в том складе.
Потом Роэн тяжело перевернулся на спину.
— Лиана Вейр, сорок один год, — пробормотал он и закрыл глаза, даже не пытаясь окончательно проснуться. — Утром обещала встретиться с Адрианом у северной галереи. Вечером опять оставила книгу на моей стороне кровати, хотя уже две недели утверждаешь, что это я захламляю спальню.
Лиана закрыла глаза.
Роэн продолжал.
— Третий день ругаешь мой чай.
Она почувствовала, как губы начинают улыбаться.
— Потому что он слишком крепкий.
— Потому что ты не умеешь пить нормальный чай.
— Это не нормальный.
— Сейчас ещё ночь, Лиана.
Он повернулся обратно к стене.
— Если хочешь продолжить спор, дождись хотя бы рассвета.
Она смотрела на его затылок.
— Роэн.