Страница 61 из 67
— Сомнения и вера — чувства непостоянные, — пожимает он плечами, разворачиваясь от стола и слегка присаживаясь на него. — Сегодня ты мне веришь. А завтра увидишь ещё какую‑нибудь обольстительную демоницу, неправильно посмотревшую на меня — и снова разгорится сомнение. Лучше всегда знать наверняка.
Какое‑то время мы просто смотрим друг на друга. В воздухе — напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
У них действительно ничего не было. Вот же я дура… Опускаю взгляд, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Почему я позволила себе усомниться? Почему дала волю ревности, которая затмила разум?
Хотя, с другой стороны, не завертись всё именно так, как получилось, рассказал бы мне Рик правду? Всю правду…
В сердце — странная смесь облегчения и горечи. Облегчения оттого, что часть из моих страхов оказались напрасными. Но горечи оттого, что я позволила им взять верх над собой.
В комнате — тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Каждый удар — как напоминание о том, что время не стоит на месте.
— Как ты оказалась тогда на маскараде? — вдруг спрашивает он. — Тебя же точно не было в списках.
— Видимо, дар убеждения, что тут скажешь, — театрально развожу руки, на манер самого Рика.
В груди — лёгкое волнение, словно я снова стою на пороге того вечера.
— А, ну конечно, на входе же стоял Тим. Он тоже полукровка. Ты поверила сама и распространила эту веру и на него, так, что сама не заметила, как это сделала, — с улыбкой говорит он. — А то я уж было на миг задумался о том, чтобы уволить его за такой серьёзный прокол. Но я сам виноват. Ведь на нас, полукровок, дар действует почти так же, как на людей. Так что здесь в целом все стало понятно, — кивает он. — Но зачем ты пошла в мой кабинет? Разве тебе не хотелось бы скрыть факт самовольности, мм? — спрашивает Рик, а в глазах пылает настоящий огонь.
— Я… — запинаюсь. В тот день было чересчур много потрясений — они до сих пор эхом отдаются в каждом вдохе, в каждом биении сердца. — Я хотела зайти, посмотреть одним глазком и уйти, — честно говорю я. Слова вырываются сами, словно давно ждали своего часа. — Но потом около бара услышала разговор двух демонов. Они говорили о каком‑то громком убийстве, что из‑за этого за тобой вот‑вот должны придти. И о том, что вся улица пестрит слухами о тебе и загадочном ангеле без крыльев. Я решила, что на фоне услышанного, моя самовольность померкнет. И хотела тебя предупредить, что мы оба можем быть в опасности, а не только я.
Смотрю на Рика внимательно, пытаюсь считать его эмоции, хоть крупицу, но у него на лице снова непроницаемая маска, за которой ничего не понятно. В его глазах — тень, которую не удаётся разгадать. Это одновременно и раздражает, и притягивает. Как будто он — лабиринт, где каждый поворот ведёт к новой загадке.
— Понятно, — кивает мне в ответ. Через какое‑то время тишины добавляет: — То, что в этом дерьме мы теперь вместе, я понял давно. Осталось только понять, как из него выбраться.
Сколько всего произошло за эти дни… Просто в голове не укладывается. Мысли — как птицы в клетке, бьются о прутья, ищут выход, но не находят. Вспоминаю тот вечер: музыку, маски, огни, шёпот, который обволакивал меня, как туман. Помню, как замирало сердце от тревоги и страха, когда я шла по коридорам, пытаясь найти его.
Сейчас же — тишина. Только мы вдвоём в этой комнате, где стены хранят секреты, а мониторы показывают обрывки нашей жизни. Я чувствую, что между нами есть тонкая нить, которая то натягивается, то ослабевает, но не рвётся.
В воздухе — запах пачули и вишни, его запах. Он окутывает меня, напоминает о моментах, когда мы были ближе. И в этот миг я понимаю: несмотря на всё, что случилось, я не хочу терять эту связь. Даже если она — как лезвие, которое может ранить.
— Мы найдём выход, — говорю я, скорее себе, чем ему. Голос звучит тихо, но твёрдо. — Вместе.
Рик поворачивает на меня голову, и в его глазах — проблеск чего‑то неуловимого. Может быть, надежды?
Он хлопает ладонями по столу и резко поднимается.
— Ладно, я говорил тебе, что здесь есть и то, что касается тебя лично.
Он проходит к сундуку, откидывает крышку с замком — оказывается, что он был не заперт — и что‑то достаёт. Разворачивается ко мне и протягивает невероятной красоты амулет.
— Это тот самый, что был на груди у твоей мамы, — тихо произносит он и добавляет, — Поверенный так и не пришёл, Морти тоже пропал неизвестно куда. Так что я решил попридержать его у себя.
Амулет… Он словно дышит в его руках — из белого золота, в виде ромба, с витиеватыми узорами и тяжёлой массивной цепью. А в центре ромба расположен огромный красный камень — глубокий, как капля застывшей крови, таинственный, манящий. В нём — отблески света, будто спрятанные звёзды, ждущие своего часа.
Я протягиваю руки, чтобы разглядеть его поближе. Пальцы дрожат, сердце бьётся чаще, словно предчувствуя что‑то важное. Когда мои пальцы, оказавшись над камнем, соприкасаются с пальцами Рика, он вдруг вспыхивает тусклым светом — мягким, почти призрачным, но ощутимым. От удивления я одёргиваю руки. Тепло от камня ещё живёт на коже, оставляя после себя странное ощущение — будто он шепчет мне что‑то, но я не могу разобрать слов.
Замешательство на лице Рика говорит о том, что он тоже не знает, что произошло. В его глазах — тень недоумения и искра интереса, как будто он уже строит в голове десятки гипотез.
— Так ведь раньше не было, да? Он не зажигался светом? — спрашиваю я, голос звучит тише, чем хотелось бы.
— Нет, не было, — задумчиво произносит Рик. — Надо бы узнать об этом амулете побольше.
С этими словами Рик резко разворачивается, кладёт его обратно в сундук и подходит к доске для записей. Поднимает руку и быстро разворачивает её другой стороной — я ахаю от увиденного!
На ней — различные фото, записи, соединяющие линии. Всё это сплетено в причудливую паутину, где каждый элемент связан с другим, как нити судьбы. И в самом центре этой паутины — моё имя…