Страница 19 из 67
Одной рукой он сжимает моё бедро, второй рукой накрывает чувствительный бугорок. Чуть надавливает, блуждая своим языком уже глубоко во мне. Я не сдерживаю стонов, просто не могу. Хватаюсь за его волосы, не зная, что я хочу больше — попытаться оттянуть его или же наоборот, прижать ещё сильнее. Верх берёт второй вариант.
А Рик тем временем нажимает всё сильнее на мою чувствительную точку. И меня накрывает невероятный экстаз. Глубокий, тягучий. Спазмы идут волнами, в такт его движениям рукой. Стоны уже больше похожи на крики. И я обмякаю, чуть не падая, когда Рик встаёт и снимает меня со стола. Но лишь для того, чтобы развернуть меня к себе спиной.
Его рука снова на моей груди, а вторая расстёгивает ширинку на его джинсах. Губы снова на мочке уха. Он чуть прикусывает её, вырывая у меня очередной стон, протяжный, громкий. Он надавливает на мою поясницу и тут же входит на всю длину. Он кажется ещё огромнее, ещё твёрже, ощущения на грани боли и экстаза, который накатывает почти сразу. Но не тягуче, а резкими вспышками.
Воздух выбивает из груди, спина выгибается дугой, а руки пытаются схватить хоть что‑то, но проскальзывают по гладкой поверхности дерева. Я встаю на цыпочки, чтобы открыться ещё больше, вобрать его всего — а он вколачивается в меня резко, размашисто, каждый раз со звонким шлепком.
Я уже не понимаю, где верх, где низ. Голова кружится, всё стягивается и растягивается снова и снова. Наши стоны уже перекрывают даже шлепки. Внезапно его рука накрывает клитор — и это становится последней точкой. Я выгибаюсь ещё сильнее, ноги подкашиваются, а по всему телу прокатывается разряд молнии.
В эту же секунду я чувствую уже его начинающуюся пульсацию, и он резко выходит, изливаясь мне на бедро.
Мы стоим какое‑то время, не двигаясь. Я прижата к столу, он прижат ко мне. Дыхание потихоньку приходит к нормальному ритму. Он отпускает руки и отходит, оставляя после себя пустоту и прохладу. Через мгновение я чувствую, как он снова рядом — встал на одно колено и вытирает семя с внутренней стороны бедра и ниже по ноге.
— Кроссовки придётся выкинуть, — хрипло говорит он. — Я сейчас скажу, чтобы купили и принесли новые. Какой размер?
— 39, — только и могу выдавить я полушёпотом. Голос надрывается.
Он встаёт и ведёт рукой по моей спине вверх, снова прижимается ко мне и шепчет прямо на ухо:
— Вставай, малышка. Или ты хочешь, чтобы я взял тебя на этом столе ещё раз? — явная насмешка так и сквозит в его голосе.
Я приподнимаю голову, отталкиваюсь дрожащими руками, пытаясь привстать. Руки Рика приходят на помощь, помогая мне принять вертикальное положение. Наши глаза сталкиваются. Смотрим, не отрываясь. Изучаем друг друга по‑новому.
Вдруг меня осенило — мы же совершенно не пытались быть тихими! Наши крики, стоны, горячие шлепки… Моё лицо не просто краснеет, а багровеет от смущения. Я открываю рот и перевожу взгляд на дверь.
Рик прослеживает мой взгляд и говорит:
— Не беспокойся, звукоизоляция. Если честно, я делал её совершенно с другой целью. Но так тоже хорошо, — улыбается мой демон‑искуситель.
Протягивает мне одежду.
Мы медленно одеваемся, каждый в своих мыслях. Потом я натягиваю блузку и понимаю, что главные пуговицы, которые закрывают грудь, — оторваны. Поднимаю глаза на Рика:
— Блузку тоже новую купишь? — с вызовом смотрю на него.
Он улыбается той самой своей обворожительной улыбкой.
— Ты мне больше нравишься без неё.
Не успеваю я выдать протест, он одним быстрым движением стягивает с себя чёрную футболку и протягивает мне.
— А ты? — спрашиваю я с нескрываемым удивлением, но футболку беру.
— У меня здесь есть запасная рубашка. Её не предлагаю, так как в ней ты утонешь ещё сильнее, — хмыкает он.
Берёт мобифон, что‑то печатает, видимо про кроссовки, и идёт к небольшому пеналу рядом с огромным книжным шкафом во всю стену.
Только сейчас понимаю, что я совершенно не огляделась, когда сюда зашла. Кроме книжного шкафа и стола, здесь ещё стоят кожаный чёрный диван с креслом, перед ними — небольшой кофейный столик, а в углу расположился большой камин с кладкой из красного кирпича.
Все так же, без изменений - на грани уюта и роскоши, с преобладанием черного и красного.
Сажусь на край дивана, пытаясь собрать мысли хоть во что‑то вразумительное. Получается плохо. Я вся как струна — натянута до предела. В воздухе витает едва уловимый аромат дерева и кожи, разбавленный ароматом разгоряченных тел, смешанный с тонким шлейфом пачули и вишни. Этот запах, его запах, теперь будто отпечатался в моей памяти — он будит воспоминания, от которых сердце начинает биться чаще.
Рик уже надел рубашку и тоже сел на диван, притягивая меня к себе в объятия.
— Малышка, расслабься, — шепчет он мне на ухо. — Просто теперь коротать вынужденное совместное пребывание будет приятнее.
Целует в висок и встаёт, направляясь к двери.
На пороге появляется девушка, передаёт пакет и поднос с двумя бокалами. Узнаю знакомый коктейль. Только вот теперь я не совсем уверена, что мне стоит его пить. Перевожу смущённый взгляд на стол, прикусывая губу. Через секунду понимаю, что прикусила её до крови. Беру салфетку и промакиваю.
Рик уже идёт ко мне, видит это движение и кровь на салфетке. Сразу же хмурится.
— Что это? — кивает на салфетку.
— Просто нечаянно прикусила губу, — пожимаю плечами.
Он снова улыбается, садится рядом, притягивая меня к себе. А в следующую секунду его язык уже проходится по моей губе, слизывая выступившую кровь. Я сижу не дыша — ощущение одновременно странное и волнующее, будто каждая клеточка кожи пробуждается от его прикосновения.
Он замечает это:
— Не забывай дышать, — ехидно говорит, не скрывая усмешки, и протягивает мне бокал с коктейлем.
Немного повременив, всё‑таки беру его. Отпиваю. Вкус растекается внутри, немного обжигая. И это приятно — тепло разливается по венам, мягко снимая напряжение. В этот момент я осознаю, что даже неловкость и смущение отступают перед этим странным, почти магическим ощущением покоя.
Приятно находиться здесь, в этом строгом уюте, с этим мужчиной, в это мгновение. Диван кажется неожиданно мягким, а свет, который разливается от нависшей под потолком сферы, придаёт комнате тёплый, почти интимный оттенок. Я ловлю себя на мысли, что хочу задержаться в этом моменте — в тепле его рук, в спокойном ритме его дыхания, в этом странном, но таком притягательном и обманчивом ощущении безопасности.