Страница 8 из 67
— Это спасение, — поправил он. В его взгляде появилось что-то, от чего у Аси перехватило дыхание. Нежность? Нет. Скорее отчаянная, хищная надежда. — Ты думаешь, я хочу этого? Ты думаешь, я мечтал найти какую-то девчонку из города, чтобы тащить её в свою проклятую жизнь? У меня нет выбора, Ася. У моего рода нет выбора. Мы вырождаемся. Мы сходим с ума от боли каждое полнолуние. Наши дети рождаются слабыми или… совсем не теми. Альфа должен вести род к выживанию. Ты — шанс. Единственный за последнюю сотню лет. Чистая кровь. Светлый ум. Дар, который признал посох Игната.
— А если я откажусь? — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Все её аргументы разбивались о его каменную, трагическую уверенность.
Марк снова посмотрел на посох. Потом на неё. В его глазах мелькнула тень той самой звериной тоски, которую она видела ночью.
— Тогда мы продолжим гнить. А твоя жизнь здесь, в этой деревне, станет кошмаром. Не я, — быстро добавил он, увидев её взгляд. — Другие. Те, кого я с трудом сдерживаю. Болезнь не терпит отказа. Зверь ненавидит слабость. Они будут видеть в тебе насмешку, надежду, которую ты отринула. Им не нужна будет твоя наука. Только твоя… уязвимость.
В его словах не было угрозы. Был холодный прогноз. Приговор.
Они стояли друг против друга в бедной деревенской избе — девушка из будущего, вооружённая лишь учебниками и обидой, и древний воин, несущий на своих плечах проклятие целого рода. Между ними висела тишина, густая, как смола.
— Уходи, — наконец выдохнула Ася. Её силы были на исходе. — Просто уходи сейчас.
Марк смотрел на неё ещё несколько секунд, будто запечатлевая в памяти каждый мускул её лица, каждый лучик света в её глазах, ещё не тронутых тьмой его мира. Потом медленно кивнул.
— Я дам тебе время. Один день. Завтра на закате я вернусь за ответом. Не пытайся бежать. Лес везде. И он на моей стороне.
Он развернулся и вышел так же тихо, как вошёл, хотя дверь за ним захлопнулась с таким глухим стуком, что Ася вздрогнула всем телом.
Она осталась стоять посреди комнаты, в одиночестве, которое теперь было не уютным, а зияющим, пугающим. Пахло им — дымом, хвоей, мокрой шерстью. И правдой, от которой уже нельзя было отмахнуться. Она подошла к посоху, взяла его в руки. Дерево было тёплым, почти живым.
«Завтра на закате».
У неё был один день. Один день, чтобы принять приговор. Или объявить войну целому миру, о существовании которого она даже не подозревала ещё вчера.