Сдавайся снова, Александрова.

Глава 34. Ольга

Засыпаем вместе. Как раньше, но с внуками.

Я прикрываю глаза и делаю вид, что не чувствую тяжести от мужской руки.

Да и дети спят беспокойно - не до фантазий.

И все бы ничего, вот только ночью у Лешеньки случается страшный приступ на фоне аллергической реакции, усиленной проклятой ветрянкой. Горло отекает, отек спускается в бронхи, мальчику становится нечем дышать, поэтому Илья с личного мобильного звонит кому-то из своих и уже через семь минут нас спасает лучший экипаж скорой помощи в Нижнем.

От предложения ехать в больницу, конечно, не отказываемся.

Правда, и здесь с бывшим мужем выступаем одной командой.

— Я поеду, Оля. - говорит Илья, натягивая куртку на футболку. - Ты оставайся с мальчишками. Здесь Лева, Соломон. Если Зайцев объявится - звони, буду решать. Ребят своих отправлю. Разберутся.

— Я и сама могу... - отвечаю взволнованно.

— «Сама» не надо. У него вместо мозгов шарики для тенниса, с него станется.

— Хорошо.. - грустно мнусь на месте.

Александров вместе с Лешей на руках в смешной шапке зачем-то сгребает меня в охапку у порога и смачно целует в губы, царапая лицо короткой бородой. Бригада скорой смущенно переглядывается, а я в смятении мну воротник его куртки, а затем всплескиваю руками и тараторю:

— Погоди, Илюш.

Снова чувствую себя его женой.

Это приятно, но спустя десять лет очень странно. Щемяще странно.

Бегу по дому с квадратным пакетом с названием розово-голубого маркетплейса.

Тапки Артема, у них с отцом один размер.

Детские тапки.

Зубную щетку с пастой - тоже детской, жидкое мыло, влажные салфетки, одежду и машинку для Лешеньки и какую-то первую попавшуюся книжку с полки Полины, на случай скуки.

На кухне закидываю уже нарезанные колбасу, сыр и хлеб. Кружку с ложкой. Воду! Надо много воды. В инфекционке она обычно кипяченная и невкусная. От нее изжога. Добиваю пакет яблоками и любимыми конфетами Ильи. Увидела «Кара-кум» в магазине, почему-то вспомнила. И взяла. Тоже почему-то.

— Вот, - выбегаю на крыльцо в одном халате.

— Простынешь, Оль.. Это что?

— Вещи собрала вам.

— Вещи? Нам? - смотрит на меня удивленно. - И мне? - спрашивает так, будто отвык что кто-то может что-то там ему собрать.

— Подожди.. Илья! Еще зарядник для телефона, удлинитель и тройник.

— Зарядник я взял. А остальное зачем?

— Потом спасибо скажешь, - успеваю забросить в пакет. - Ну все.. Пока. - смотрю им вслед и едва сдерживаю слезы. В груди что-то обрывается, сердце неспокойно.

Провожаю карету скорой помощи и звоню Полине с Артемом. Они готовятся к последнему турниру, но не сообщить о Леше не могу. Ответственность большая.

Следующие дни проносятся в заботах о доме, детях и о собаках. Та, что светлая, скоро родит. Будет нам еще одна забота. Но ничего. Справимся.

Периодически связываемся с Ильей. Лешенька держится молодцом. Вытерпел и сбор анализов, и пять уколов, и ворчание деда. Это опять же - со слов Александрова.

Когда я в очередной вечер, вымотанная заботами и уставшая, валюсь в темноте на диван в гостиной и жму на пульт, переключая режимы огоньков на елке, звонит Александров.

— Привет, Лель..

— Привет.

— Ну вы как там?

— Живы.

— Хрен этот ушастый за Соломоном не объявлялся?

— Наташа сказала, к ней приходил. Узнал, что исчезновение сына - дело твоих рук, и ушел. Наверное, обиду затаил, Илья. Я теперь переживаю.

— Нормально все будет. Второй-то пострел как?

— Лев? У него все получше. Температуры нет, новых высыпаний не вижу. Хорошо, что Соломон уже переболел этой гадостью..

Я замолкаю и смотрю на мигающую елку.

Вроде как все обсудили. Наверное, пора прощаться.

— Поговори со мной, Оля! - просит Илья, будто услышав мои мысли. - Я скоро на стену полезу в этой одиночке.

Я улыбаюсь, потому что представляю Александрова не «в одиночке», как он говорит, а с шестью мамочками в общей палате. Это бывает очень «весело».

— У тебя хотя бы телефон есть. Двадцать лет назад, когда я лежала в больнице с Артемом, мобильной связи еще не было.

— Вообще, не представляю, чем здесь можно заниматься.

— Я положила тебе книгу..

— Спасибо.. «Розалинда - королева мафии»..

— О, Боже..

— И ладно бы там про мафию было..

— Молчи, Александров.

— Это порнуха, Лель. Я здесь такому научился..

— Илья! - я хихикаю в подушку, а потом замолкаю.

— Надо будет тебе продемонстрировать.

— Боже..

В груди странное ощущение от разговора.

Вспоминаю молодость.

Тот короткий промежуток, когда детей еще не было, а мы уже были.

Илья тогда учился в академии МЧС, часто уезжал в Москву, а вечерами напролет мы вот так болтали по стационарному телефону. Обо всем на свете болтали. И хихикала я также, и краснела оттого, что Александров пошляк страшный, и какое-то чувство восторга внутри было - потому как кроме меня ему никто не нужен был.

— Я тут вспоминал разное.. - голос Ильи становится серьезным. - Как Артем руку сломал. Помнишь?

— Помню, конечно.. В саду у моей мамы в яму для хранения овощей грохнулся. Ему тогда сколько? Лет шесть-семь было?

— Семь. Ты как раз беременна была, поэтому в больницу с ним я поехал. Артем рентгена сильно боялся, врач его все успокаивала. Штуки разные показывала, чтобы хотя бы один снимок сделать. Я ему говорю: «Давай у меня на руках?». И мне такой фартук дали, свинцовый. А Темка спросил: «Это еще зачем, пап?».

— И ты ответил ему: «Чтоб кровью не забрызгало». И мы еще два дня не могли сделать этот чертов рентген ни в одной больниц города.

— Да. Я тогда облажался..

— Но было смешно, - улыбаюсь в темноту.

— И смех и грех - это точно.

И вновь неловкая тишина, после которой я собираюсь потихоньку прощаться, но Александров просит:

— Расскажи мне что-нибудь, Лель..

— Например?

— Что я о тебе теперь не знаю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я задумываюсь и упрямо качаю головой.

— Так сразу и не расскажешь. Десять лет, Илья.

— У нас еще семь уколов. Времени: вагон и маленькая тележка. Кстати, в чем ты сейчас?

— Я? - опускаю взгляд на футболку с уродливым пятном от зеленки и растянутые штаны Артема. - В полотенце. - вру безжалостно. - Недавно из душа вышла..

— Вау. А фото? Фото будет?

— Не наглей..

— Эх.. нет в жизни счастья. Хорошо, что хотя бы конфеты есть. Мои любимые. И, кстати, спасибо, что щи сегодня передала. Вкусные очень..

— Это Алены твоей.. - говорю небрежно.

— Вот я дурак. Видимо, на пятый день они еще вкуснее становятся.

— Умеют же люди.

— Не говори. Золотые руки они такие...