Сдавайся снова, Александрова.

Глава 33. Ольга

Новогодняя ночь получилась чудесной.

Такой, о которой я давно мечтала.

С веселыми поздравлениями, детским смехом и долгими посиделками на кухне.

Мама Полины сразу после боя курантов отправилась домой на такси, внуки всей гурьбой уснули, а мы вчетвером болтали на кухне. Настя с Кириллом пробыли почти до утра.

Если в отношения Полины и Артема я из-за их небольшой разницы в возрасте старалась не заглядывать, чтобы лишний раз не расстраиваться, то новоиспеченной семьей дочери, если уж говорить откровенно, любовалась.

Она так сильно напомнили мне нас в молодости, что я бесконечно ностальгировала. Александров снял пиджак, закатал рукава рубашки и, расслабленно откинувшись на спинку стула, разговаривал с Кириллом о чем-то серьезном.

Все было идеально до тех пор, пока мы не вспомнили чертов «Блэкджек».

Надо сказать, эта тема и раньше была камнем преткновения, но в этот раз, когда Илья снова начал вспоминать игру и доказывать, что я в своей жизни больше проигрывала, чем выигрывала, я еще долго держалась.

Настя закатывала глаза и умоляла Кирилла ни о чем нас не расспрашивать, но мальчик просто не понимал масштаба катастрофы.

— Хочешь сказать, я тебя никогда не выигрывала? - зло прищуривалась я.

Александров, глядя на меня с доброй улыбкой, отвечал:

— Выигрывала, конечно.

— Ну вот..

— Потому что мухлевала.

— Папа..

— Ты за кого меня принимаешь?

— Мам..

— Ладно, хватит, Оль. - Илья пожал плечами и улыбнулся мне так. Вроде тепло, но будто против шерсти погладил. - Хочешь, скажу, что выигрывала?

— Что значит «скажешь»?

— Ну хорошо, не скажу.

— Ты мне одолжение хотел сделать?

— Да ладно тебе, Лель...

— Соврать хотел.

— Я? Соврать? - нахмурившись, недоуменно переспросил. - А ты меня за кого принимаешь?

— Боже, родители! Вам под пятьдесят..

— Сорок три, - хором проорали мы, обрушив весь гнев на дочь.

— Да какая разница?

Я мечтательно вздохнула.

В мои восемнадцать я разницы тоже не видела.

А сейчас между сорока двумя и сорока тремя одно МРТ и две протрузии.

В общем, закончилось все тем, что дети уехали спать домой, а мы с Александровым разошлись по комнатам, даже не прощаясь.

И Любочка Успенская в моей голове обиделась и молчала..

* * *

А первого января все настроение соплями сдуло..

В прямом смысле.

Левик засопливил, Лешка добавил. Ветрянка одолела. Пришлось мириться с Александровым, ведь у нас теперь один соплеотсос на двоих. А детей трое. Слава богу, за Соломона сердце мое спокойно. Он спокойно весь день играет в своей комнате и, кстати говоря, отец о нем так и не вспомнил.

Илья, оставив нас ненадолго одних, едет к Дворцу культуры и героически освобождает мою шубу и «Тигуана» из заложников. Затем, заехав в аптеку, возвращается, помогает разукрасить внуков зеленкой и выгуливает собак.

О том, чтобы снова разделиться и назначить дежурства не вспоминает.

Питается наваристыми щами, видимо, думая, что сварены они Аленой.

Я помалкиваю и вида не подаю.

Основное веселье начинается вечером. Близнецы просто сходят с ума. Илья уводит их наверх, чтобы попытаться уложить. Проходит десять минут, двадцать, тридцать, а дети все не успокаиваются и требуют маму.

Я чисто по-женски злюсь на Полину и Артема. Ну как можно оставить таких малюток с бабушкой, которую они видели от силы раз в две недели, и дедом. Не думаю, что с ним тоже часто встречались.

Сердце мое не выдерживает: заглядываю к сыну в спальню, набрасываю на ночную рубашку Полин халат и направляюсь в гостевую.

Здесь темно и немного душно.

Под внимательным, полусонным взглядом бывшего мужа устраиваюсь с краю и проверяю температуру. Оба лба теплые, чуть больше нормы. Это значит ночь будет веселой. Как бы скорую помощь вызывать не пришлось.

Кто-то из двоих, скорее всего, Лева, тут же меня обнимает. Прикладывается к вырезу на груди головой и, вдохнув, тихо хнычет:

— Ма-ма!

— Шшшш.. - не собираюсь его поправлять. - Мама-мама, - а даже подтверждаю.

Вижу, как лицо Александрова в свете тусклого уличного фонаря, удивленно вытягивается.

— Па-па, - второй малыш обнимает Илью.

Оба затихают.

— Так просто? - ворчит Александров.

Я намеренно молчу. А ты думал, Ильюша? Это тебе ни девок к сыну в дом водить.

Снова страшно на него злюсь.

Удивительно, как бывает: человек по многим параметрам одновременно близкий и за десять лет очень-очень чужой.

— Ма-ма, поцелуй, - Лев задирает голову. Глаза у него закрыты, нос темный - видимо, в зеленке. Приглаживаю непослушные антенки-волосы и целую малыша.

Лешка тоже вскакивает.

— А ну, иди сюда, - Илья награждает внука поцелуем в лоб.

— Мама и папа! - просит Лев.

— Что?

— Мацать! - договаривает Лешка.

— Можно? - с мрачной надеждой спрашивает бывший муж.

— Только если скажешь, что я побеждала.

— Блядь. Да.

— Мацать..

Ко мне тянется мужская загребущая рука.

— Только попробуй, - прикрываюсь ребенком. - Это значит «целовать»! - перевожу алешкинский язык на русский.

Упершись локтем, Илья склоняется над детьми и царапает мою щеку короткой бородой. Целует чуть выше уголка губ.

Я упрямо задерживаю дыхание, чтобы не вовлекаться.

Ну, допустим..

Для дела ведь.

К примеру, у нас в Администрации еще не то придумают. Как только над нами не изгаляются.

— Всех помацали, - командует Александров и опускает голову на подушку. - Давайте спать!

— Я пойду, - собираюсь встать, но Лева крепко меня держит. - Я ведь не могу здесь.. С тобой..

Мое плечо снова накрывает тяжелая ладонь.

Ласково поглаживает.

— Пожалуйста, останься.. Ты нам нужна..