Сдавайся снова, Александрова.

Глава 20. Ольга

Как-то быстро все получается, однако!

Полина с Артемом сворачиваются буквально за неделю и уезжают.

Все это время я прихожу в себя. Нет, внуков я люблю, но любить их в качестве бабушки выходного дня получается сильнее.

Мои дети были другими. Более спокойными. Хочется сказать, воспитаннее, но дело, наверное, в поколениях? Не удивлюсь, если мои правнуки будут взрывать дома, а их измазанные копотью родители с умилением на это смотреть.

«Они так чувствуют, мы предоставляем детям свободу».

Беби-бумеры впервые отсыпали свободу поколению Х в семидесятых. Те, в свою очередь, отсыпали ее чуть больше нам - миллениалам. По крайней мере, я росла, не чувствуя особых ограничений, кроме финансовых. Нашим детям мы с лихвой компенсировали и их.

И вообще... Моим или нашим?

После развода мне долго пришлось отвыкать от этого обобщающего местоимения-паразита. «Наши дети» с осенью сменились на «мои дети», «наш дом» стал только «моим домом», а «наша кровать» быстро превратилась в мою одинокую обитель.

— Оля! - Соломон зовет в трубке. - Я читаю тебе задачу по математике..

— Читай! - ударом бедра захлопываю ящик с кастрюлями и ставлю сковороду на раскаленную плиту.

— «У Томы было 10 пирожных, 8 из них она съела. Сколько пирожных осталось у Томы?»

Вздыхаю. Что же это за задача такая для первоклассника? Эндокринологическая..

У Томы остался как минимум преддиабет.

— Два пирожных осталось, - восклицает Сол. - Правильно?

— Правильно, - прижимаю мобильный к уху.

— И еще одна, Оля. «У Вовы было семь пирожков. Пять он съел. Сколько пирожков осталось у Вовы?»

Это что учебник для детей с расстройством пищевого поведения?

— Осталось два, - диктует сам себе. На заднем фоне слышится мужской грубоватый голос. Соломон сникает: - Я пошел, Оля. Мне надо приседания сделать. Папа говорит, что в здоровом теле должен быть здоровый дух.

— Ну беги, мой дорогой. Спокойной ночи.

Выглянув в окно, замечаю, что Александров уже подъехал к дому.

Я нахожу удобный ракурс для слежки в статусе инкогнито, тереблю жемчужные бусы и улыбаюсь, когда вижу, что дед тащит внуков на руках. Вернее, что одного, что второго он зажимает подмышками.

— Принимай, Чума! - кричит с порога.

Я поправляю прическу и, решив не снимать передник, который я надела поверх белой блузки и серой строгой юбки, направляюсь в прихожую.

— Уже приехали?

Дети тут же разбегаются врассыпную.

Илья выглядит озадаченным. Возможно, даже злым.

Перед тем как Полина и Артем уехали, мы встретились с бывшим мужем, чтобы обозначить границы нашего сотрудничества. Жить с ним в одном доме я отказалась, готовить для него - тоже. Широко улыбаться будет, я считаю. Я, значит, буду его обихаживать и обстирывать, а он в своем Управлении пастись да на молоденьких заглядываться.

Будем работать в графике два через два.

Четко, точно и железно.

Чтобы все было честно.

Правда, мне кажется, Илья уверен, что я изменю свое решение, поэтому и вызвался забирать детей из сада каждый день.

— Что случилось? - мило спрашиваю его, хватая детские рюкзачки.

Интересно, насколько его внезапно проснувшейся «дедовщины» хватит?

— Ты в курсе, что «пися» - это и «спасибо», и «писать»? - хмуро отвечает вопросом на вопрос и устало потирает бороду.

Что-то вроде слов-омонимов?

— Это как?

— Все время, пока Лев вырубился и не мог перевести своего брата, я наивно полагал, что Алексей благодарит меня за проявленную к ним заботу и то, что именно я забрал их из детского сада, он просился в туалет. В итоге надудонил мне полное заднее сидение...

— Леша? Обмочился в штаны? - удивляюсь. - Вот это новости. Полина не говорила..

Александров складывает руки на груди и замечает мой передник.

— Полина твоя, как автоперекуп, - задумчиво потирает бороду и расправляет широкие плечи. - Все «машины» не биты, не крашены. Состояние идеальное, все детали оригинальные.

— Ну, с деталями хотя бы, я надеюсь, не обманули, - ласково посматриваю на внуков и, развернувшись, нагибаюсь, чтобы помочь Льву снять курточку. - Давайте.. раздеваемся. Алексей - ты в душ.

— Я бвдул, - повторяет, шмыгая носом.

— Я б тоже, - грязно шутит Александров сзади и опускает руку на мою ягодицу.

Нахал!

— Илья! - бью по пальцам и резко выпрямляюсь.

Щеки пылают аки раскаленные сковороды.

Сковороды?

— Боже! - вскрикиваю, как ненормальная, и бегу в кухню.

Освобождаю плиту, кинув дымящуюся сковородку в мойку. Следом рядом оказывается Александров.

— Что здесь у вас происходит? - направляется к окну.

— Я готовила цыпленка, - грустно киваю на шипящие угли.

— Да уж. Солярий тебе не доверяем! - осматривается Илья. В его глазах купается веселье. - Может, я все-таки останусь с вами?

— Зачем? Мы и сами справимся.

— У вас тут то наводнение, - кивает на бесштанного Лешика в дверном проеме. - То пожар. А я.. все-таки спасатель! - усмехается и приподнимает брови.

— Ты спасатель! - ворчу я недовольно, подхватывая внука на руки. - Вот и спаси меня. От своего присутствия. И вообще, приезжай завтра!

— Завтра? - переспрашивает вдогонку.

— Завтра начинаются твои смены, Александров! - напоминаю.

Надеюсь, он не забыл? Я ведь не шутила!