Снег и Шелк

— Я видела, как у нас служанки успокаивают своих детей. Смачивают тряпицу теплым молоком или чаем, сворачивают и дают малышу. Много чая и молока ребенку нельзя, а пару капель не повредит. К тому же, у этой женщины слабый желудок и беда с пищеварением, ее все время тошнит. Поэтому я дала ей настой из ягод и меда — сладкий вкус успокаивает, дает ощущение сытости. Еще какое-то время она не захочет есть, а лекарство успеет подействовать.

Шэн Лин задумчиво кивал, слушая ее. Девочка все сделала правильно, хотя не училась медицине. Он не брал учеников после того случая, как один парнишка отравился и мучительно умер, перепутав засушенный аконит с шалфеем, но что делать с талантливой девочкой, решительно не знал: она хорошо разбиралась в корнях, травах и назначениях, как будто ее этому учили, да и выглядит разумной и не слишком любопытной, но что, если тот несчастный случай повторится? Кроме аконита, в доме лекаря всегда достаточно сильных ядов и опасных порошков. Но ведь на одну голову дважды камень не падает?

— Если пообещаешь, что будешь слушаться меня во всем и никогда ни одним пальцем не трогать склянки, на которых нарисован красный цветок, я согласен тебя учить, — негромко проговорил доктор, глядя в сторону.

— Но не вы ли только что сказали, что не берете никого в ученики? — едва уловимо улыбнулась принцесса. Доктор Шэн усмехнулся.

— Ты талантливая, Сяо Тао, и очень умная девочка, — серьезно ответил он. — Да, я не хочу, чтобы ученики по неопытности или нелепому случаю умирали у меня на руках, но я надеюсь, что ты будешь внимательной и не станешь пробовать лекарства ради любопытства. Великий целитель Шэнь-нун умер от того, что проглотил стоножку, не заметив, что каждая ее ножка превратилась в червя.

Девочка сдержанно усмехнулась.

— Обещаю не вредить ни себе, ни кому бы то ни было, — произнесла она, сложив руки у груди ладонью к ладони. — И обещаю помогать вам во всем, как помогала бы родному отцу.

Ее голос дрогнул и прервался, и она умолкла, опустив глаза. Доктор Шэн ласково тронул ее за плечо:

— Вот и хорошо. Только… твое имя. Мы не можем тебя раскрывать. Если еще живы те, кто вчера напал на вас, ты еще не в безопасности. И, раз уж ты теперь моя ученица, буду звать тебя Шэн Тао.

— Слушаюсь, наставник Шэн, — она церемонно поклонилась, и доктор невольно грустно вздохнул, глядя на ее строгие и утонченные дворцовые манеры. Здесь, в небольшой деревеньке между горами и лесом, где никто никогда не видел приемов и церемоний, ей бы следовало обо всем этом забыть и на долгое время распрощаться с прошлой жизнью — если не навсегда.

Вскоре все привыкли к тому, что у лекаря Шэн Лина появилась дальняя родственница, которую он называл своей ученицей в качестве исключения. Она помогала ему разбирать заказы из других провинций, сортировала корни и травы, расталкивала лечебные препараты в порошки и рассыпала их по склянкам, готовила несложные отвары и убиралась в доме после приема тяжелых больных, окуривая комнаты благовониями и полынью. Иных просителей она могла принимать и самостоятельно: кому вытащить занозу и обработать рану, кому проверить и обеззаразить укус неизвестного насекомого. Простые травмы, простуда и кашель, колики и режущиеся зубки у детей — она со многим неплохо справлялась, и вскоре женщины несли ребятишек и шли со своими проблемами именно к ней, не стесняясь говорить о женском с девчонкой, да и малыши ее любили, меньше пугались, чем высокого и строгого доктора с сильными руками. А у девочки для плачущего ребенка всегда находились добрые улыбки и песни, леденец с мятным сиропом, безделушка из дерева или кости, гладкий речной камушек необычного цвета.

Однажды утром лекаря и его ученицу разбудили крики, конский топот и громкий стук в дверь: колотили так, будто намеревались снести ее с петель. Наскоро запахнув халат, Шэн Лин вышел на порог и увидел небольшой конный отряд: воины в черных одеждах с красными перьями и поясами спешились, держа на самодельных плетеных носилках израненного товарища. Он почти не дышал, бледное восковое лицо покрылось крупными каплями испарины, а кровь заливала всю правую сторону тела.

Шэн Лин только молча кивнул и жестом приказал заносить раненого в дом. За носилками каплями тянулись кровавые дорожки. Ученица уже оделась, заколола шпилькой волосы и подготовила горячую воду, холодную и ложе на ровных деревянных брусках.

Раненый был совсем молод. Его лицо тоже заливала кровь, но, стирая запекшиеся темные пятна и обрабатывая раны и порезы, Шэн Тао мельком увидела, что он благородно красив: высокие острые скулы, прямой нос, пересеченный кровавой царапиной, длинные ресницы и заостренный подбородок. На груди у него, из-под доспехов, виднелась подвеска с круглым знаком императорского дома. Когда девочка потянулась, чтобы снять, он вдруг тихо застонал и, с трудом приподняв руку, прикоснулся к ее пальцам своими:

— Не трогай… — еле слышно прошептал он. Шэн Тао на мгновение замерла: до того теплыми и нежными оказались его руки, руки воина — и красивого молодого человека. Однако отвлекаться было некогда: наставник уже послал ее за льняными тряпицами для перевязок и шелковой нитью, чтобы зашить большую рану на боку, и, бросив взгляд в сторону раненого, девочка поспешно убежала. Перед глазами все еще стояли его заостренные скулы, ресницы, тени на осунувшемся лице.

— Как он? — у двери ее поймал самый младший из отряда, круглолицый лопоухий парнишка. — Будет жить?

— Доктор Шэн и не таких на ноги ставил, — заверила ученица и ободряюще улыбнулась. — А что случилось?

— Мы были в дозоре на горной границе, — хмуро ответил парнишка. — С севера пришли люди. Много солдат в синих одеждах, с золотыми перьями. Они напали без всякого предупреждения, ударили с перевала, когда мы совсем не ждали боя. Он — наш предводитель. Не смотрите, что он так молод… Он сын генерала, знаменитого генерала Чжоу Цаня…

— Я его не знаю, — простодушно ответила девочка, не забыв соврать, чтобы не выдать себя. На лице юноши отразилось изумление, но он промолчал, понимая, что деревенская травница может и не знать великого полководца.

— Император во главе с ним посылает нас охранять границы на северо-востоке. В этот раз мы сумели отбиться.

— Но вас так мало!

— Здесь далеко не все, — улыбнулся юноша. — Мы взяли самых быстрых коней и поспешили вниз, чтобы нашему командиру помог настоящий лекарь.