Снег и Шелк

— И тебя устраивает быть пленником? — насмешливо выплюнул Цао Юань. Казалось, после этих слов он потеряет к нему всякий интерес. — Вот уж не думал, что сынок князя Цзинь такой малодушный трус.

Незаметно под рукавами ханьфу Цзинь Сан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и даже правая рука отозвалась неожиданной силой. Слушать все это было невыносимо, но ради цели, которую он задумал, стоило потерпеть еще немного. Да, при дворе князя будет тяжелее, чем он мог подумать.

Если он согласится, он получит доступ к указам, стратегиям и к тому, о чем говорят за закрытой дверью. Одно дело — собирать слухи, сплетни и разговоры горожан, и совсем другое — наблюдать все это изнутри. Кланяться изменникам трона будет мерзко. Его станут считать предателем те, кто знал его отца и мать, презирать и плеваться, слыша его имя. Но он найдет способ передавать сведения на восток. Сможет если не остановить мятежников, то возглавить тех, кто действует против князя. Что ж, ради этого он готов надеть маску.

— Я понимаю, что сейчас у меня нет выбора, если я хочу остаться верным себе, — сказал он, глядя вниз. — Да, мне не нравится, как сложились обстоятельства, но лучше я буду заниматься полезным делом, чем сидеть и ждать тепла в Большие холода. А война когда-нибудь закончится, и вот тогда мы поговорим о справедливости.

Князь усмехнулся, дернув верхней губой. Ему нравилось, как теперь говорит этот щенок, и по прошествии времени в его словах уже не было дерзости и той горячности, которая когда-то едва не стоила ему жизни. Не будь он наследником Цзинь, Цао Юань с удовольствием оставил бы его при себе — умный, способный, упертый. Но держать его рядом — все равно что завести в доме змею. Однажды она ужалит. Впрочем, отпускать его из поля зрения тоже рискованно, и, раз уж змея в доме все-таки завелась, держать ее в руке было несколько лучше, чем позволять ползать на свободе.

Цао Юань подошел к нему и, цепко сжав воротник ханьфу, дернул к себе.

— Если посмеешь меня обмануть, пожалеешь, что родился на свет, — прошипел он и оттолкнул его. — Ступай. Тебя проводят.

Цзинь Сан учтиво склонил голову и вышел, с облегчением вздохнув, когда двери тронной залы закрылись за спиной. Бай Лина в тот день он больше не видел; скорее всего, друг не получил должности.

Ему выделили небольшую комнату в южном крыле. Юноша горько вздохнул, осмотревшись в новых покоях: князь над ним таким образом посмеялся — не можешь вернуться в родную южную провинцию, вот тебе юг на чужбине. Впрочем, комната оказалась довольно уютной: небольшая, аскетично обставленная, в сдержанных голубых тонах. Цзинь Сану было все равно, где спать — он полагал, что служба будет отнимать большую часть дня, а иногда и ночи, и долгое время ему придется проводить с князем или чиновниками.

Это было лучше, чем подземелье.

Цзинь Сан устроился у двери, спустив ноги со ступеней, и, обхватив руками колени, задумчиво посмотрел вдаль. Небо прочертила золотистая полоса заката, далекие силуэты гор почернели. Где-то там, далеко, в этих горах и за ними, шла война. Где-то там осталась его сестра. Только бы война не коснулась ее, не забрала у него последнего родного человека…

За спиной тихо скрипнула ширма. В дверном проеме появился грузный человек в высокой черной шапке с квадратным верхом — дворцовый евнух.

— К молодому господину посетитель, — прозвучал его безэмоциональный, бесполый голос. От этого шелестящего, будто ветер в зарослях, звука по коже пробирал мороз, будто говорил не человек, а призрак.

— Пусть войдет, — дернул плечом Цзинь Сан.

— Посетитель ожидает господина писаря в саду камней, — прошелестел евнух и с поклоном скрылся. Юноша со вздохом поднялся и, накинув плащ, вышел через заднюю дверь. Кому он понадобился на ночь глядя?..

В холодном и ярком свете луны сад камней казался выстланным серебром. Гладкая поверхность валунов была до блеску обтесана и отполирована, глубоким зеленым поблескивали нефритовые фигуры, карликовые деревья изогнули лапы, сделавшись похожими на мифических чудовищ. Здесь не висели фонари и не горели свечи во избежание пожара, но от освещения дворца падало достаточно света. В саду камней, повернувшись спиной ко дворцу, стоял высокий человек в черном ханьфу — услышав шаги, он обернулся, и юноша узнал доктора Си Чжи. Одет он был совершенно непривычно: в военную форму без знаков отличия, даже сбрил усы и короткую бородку и оттого сделался еще больше похожим на солдата. Не зная его в лицо, трудно было отличить от какого-нибудь рядового.

— Доктор Си! — изумленно воскликнул Цзинь Сан. — Что вы здесь делаете?

— Тшш, — он приложил палец к губам и, взяв юношу за рукав, отвел его в сторону с главной дорожки под сень бамбуковой рощи. — Вчера нам с Ао Мэнь удалось выяснить, что генерал Чжоу…

— Он же погиб, разве нет?

— Чжоу-младший. Сын занял место отца. Нам удалось узнать, что новый генерал, Чжоу Мин, восстановился после того, что сделали северяне, и возглавил императорскую армию. Говорят, что он молод, но талантлив и умен. Он собирается жениться и направляется в южную провинцию Наньхэ с большим отрядом. Болтают всякое, но говорят, что брак удивительно неравный. Он берет в жены простолюдинку, целительницу по имени Шэн Тао.

Цзинь Сан в изумлении подался вперед, но доктор вновь удержал его.

— Я помню, что, когда лечил тебя, ты в бреду называл имя сестры, ее звали Цзинь Тао, и она должна была найти доктора. Не думаешь ли ты, что она все-таки нашла его и, чтобы скрыться, взяла его семейное имя?

— А теперь выходит замуж за генерала? Какая-то чушь! — Цзинь Сан растерянно потер переносицу. — Моей сестре сейчас…

— Девятнадцать лет? Самое время выйти замуж.

— Но зачем она генералу Чжоу? Он ведь военный, будет служить, пока молод и полон сил. Жена и дети только обременят его.

— Кто сказал тебе, что брак не может быть фиктивным? Тем более, что это стараются скрыть. Если бы свадьба генерала не была связана с политикой, он закатил бы пышное празднество. В провинциях Наньхэ и Дуньян не голодают и не бедствуют. Но генерал женится быстро, поспешно и едва ли не тайно, причем не на дочери чиновника, советника или другого полководца, а на какой-то неизвестной девушке, у которой имя совпадает с тем, как звали твою сестру. Я почти уверен, что это она. И что Чжоу Мин женится не по любви, а по расчету.

— И что вы собираетесь делать?

— Поехать туда. Слиться с толпой. Найти твою сестру.

— А если это не она?