Страница 4 из 134
Опасаясь уходить далеко от надежного укрытия подземного хода, Цзинь Тао прислонилась спиной к скале и села, подтянув колени к груди и сжавшись клубком. В часы перед рассветом было холодно, пожалуй, что холоднее всего, и на траву крупными серебряными каплями выпала роса, но, уставшая от переживаний, страха и рвущей сердце боли, она почувствовала, что у нее совсем нет больше сил вставать и куда-либо идти. Если друг отца, господин Шэн, помнит о них и знает его просьбу — наверное, он ее найдет. Но зачем теперь вообще жить одинокой сироте, в одну ночь потерявшей и дом, и отца, и брата, и всех, кого она любила раньше?. Кому она теперь нужна в этом чужом и жестоком мире, где даже деньги и власть не принесли им долгой и счастливой жизни?..
Девочка тихо плакала, уткнувшись лицом в колени и дрожа от холода, и не сразу услышала торопливые шаги и шорох одежд в синеющем сумраке ночи. К входу в пещеру подошел человек в темно-красном ханьфу с серой тесьмой; его одежда вся перепачкалась кровью и грязью, пятна крови виднелись на складках подола, он прихрамывал, но, увидев маленькую фигурку, что сжалась у подземного хода, сразу же бросился к ней.
— Тао-эр! Сяо Тао!
[3]
Невольно охнув от боли в раненой ноге, он помог ей встать, разжал ее изо всех сил сцепленные руки и, раздвинув спутанные длинные пряди, заглянул в лицо. Юная принцесса подумала, что сейчас на нее лучше и вовсе не смотреть, ведь она совсем не такая красивая, как раньше: покрасневшие и опухшие от слез глаза, искусанные губы, все лицо и одежда в крови и грязи…
— Господин Шэн! Вы пришли, — прошептала она, и лишь тогда силы окончательно покинули ее. Земля покачнулась, ноги подкосились, и она упала — Шэн Лин едва успел ее подхватить.
— Тихо-тихо, держись, Тао-эр, нам идти совсем недолго, — осторожно поддерживая обессилевшую девочку под руки, Шэн Лин мягко направил ее на узкую тропку среди густого бамбука. — Пойдем. Я доведу тебя.
Дорогу до дома лекаря Цзинь Тао помнила плохо: перед глазами мелькали бамбуковые ветки и блеск луны на черной глади спящей реки. Хозяин дома помог ей снять обувь, вручил шерстяную накидку, на случай, если даже с одеялом будет холодно, и, проводив ее в пустую комнату с постелью на полу, сам куда-то ушел. Цзинь Тао зябко закуталась в накидку, пахнущую лавандой и мылом, легла на мягкое покрывало, пообещав себе не закрывать глаза, а полежать лишь минутку — и сразу же забылась тяжелым, тревожным сном.
Когда Шэн Лин вошел в комнату, девочка уже спала, крепко стиснув холодными пальцами край накидки и тревожно хмурясь во сне. Он опустился на колени рядом, положил ей на лоб теплую влажную тряпицу, протер замерзшую кожу согретой водой, потом, аккуратно приподняв голову девочки, влил ей в рот несколько капель темно-красного отвара на шиповнике, перце и киновари — чтобы не простудилась и не заболела после такой долгой и холодной ночи. Девочка кашлянула, но даже не проснулась. Шэн Лин убрал с ее лица пряди волос и покачал головой:
— Натерпелась, бедная. Отдыхай. Выспись хорошенько.
* * *
[1]
Эр (儿，er) — традиционная приставка обращения к маленьким, младшим, детям
[2]
Гэгэ (哥哥，gege) — старший брат
[3]
Сяо (小, xiao) — «маленький», тоже обращение к детям, которое часто добавляли к имени близкие друзья и родственники