Снег и Шелк

Глава 12

Наутро, едва солнце тронуло золотом излом гор, юный наследник клана Цзинь собрал нехитрый узелок с вещами, попрощался с Гун Цзе и ушел. Академия Сюйянь располагалась за городом, но совсем недалеко от него, всего один подъем по извилистой горной дороге. В день экзаменов он сильно волновался, потому было не до окружающих пейзажей, но в то утро, шагая расслабленно и беспечно покачивая узелком за плечами, он разглядывал окрестности северной провинции Бэйчань: за крепостной стеной, что окружала город, рассыпалось бесчисленное множество сельских поселений, плантаций и хозяйств. По пологим склонам спускались изумрудно-зеленые террасы риса и чая, и уже с утра пораньше там копошились фигурки крестьян в соломенных шляпах. По широкой мостовой куда-то спешил конный отряд, сверху похожий на ожившие детские игрушки — крошечные лошади с тонкими ногами, маленькие люди.

Юноша неосознанно потер правую руку. Кисть по-прежнему казалась живой, но плохо слушалась, роняя тонкие и мелкие предметы и не умея двигаться, как раньше, плавно и гибко. Чтобы сжать кулак, приходилось напрягать всю руку от плеча до кончиков пальцев. Цзинь Сан честно пытался отыскать в себе злобу на князя, на капитана, на Гун Ху и других солдат, которые его били в первые дни в северных землях и потом, после допроса, но не было ни злобы, ни яростного желания отомстить. Стоило только вспомнить об этом, как память услужливо подбрасывала страшные картинки сырых и мрачных подземелий, чужих сапог и собственной крови, едкий, насмешливый голос князя Цао и оскорбления Дао Ляна, но наследник давно понял, что нет проку в том, чтобы молча злиться. Злость — это яд, который отравляет действия и помыслы. А пока он жив, вперед стоило смотреть с улыбкой.

Из-за густых сосновых крон выглянули столбы из красного дерева и резные изящные крыши павильонов Академии. Над входом, на свежевыкрашенной доске, золотыми чернилами была выведена надпись: «Учение — корень, деяния — ветви». Это был девиз академии, и каждый, кто входил под эти ворота, кланялся доске, прежде чем ступить на территорию.

Внутри академия представляла собой россыпь небольших, но красочных и изящных павильонов, соединенных крытыми галереями, которые расположились прямо среди сосен, и строители не стали вырубать деревья, когда те подросли: они вписали постройки в лес так, что корни сосен уходили глубоко под фундамент, а кроны нависали над черепичными крышами. Когда было ветрено, сухие иглы сыпались прямо на низкие столы для каллиграфии, и профессора, не прерывая лекций, смахивали их с рукописей плавным движением широкого рукава.

Занятия проходили во всех павильонах, кроме жилого дома для учеников: комнаты и спальные места подготовили в павильоне Тихого чтения, что расположился у самого края, на обрыве. С того обрыва открывался вид на бескрайние просторы: бесконечные волны лесистых холмов уходили к горизонту, и на самом краю, в хорошую погоду, можно было разглядеть серебряную нить реки Бэйхэ. А в тот день стояло вязкое туманное утро, влага мелкой взвесью парила в воздухе, и обрыв тонул в тумане, и было похоже, будто яркая красная крыша павильона парит в облаках. Цикады в соснах орали так, что казалось — совсем рядом десятками пил валят лес. Оставив свои вещи в одной из комнат, которую ему показал старший ученик — шисюн, — Цзинь Сан вышел на улицу, на ровную округлую площадку, вымощенную белоснежным мрамором. Под невысокими сводами беседки было чисто, тихо и пусто: сегодня не планировалось занятий, и ученики могли приходить в течение целого дня. Он же, не желая больше стеснять своего друга, ушел пораньше.

Вопреки правилам, он перебрался через деревянную скамью и сел на самом краю обрыва, за павильоном, перекинул ноги в пропасть и нарочно спустил вниз несколько мелких камешков — с тихим шорохом они укатились по отвесному склону и исчезли в золотистом тумане. Однако шорох раздался уже за спиной, и Цзинь Сан по привычке вскинулся, обернувшись, но тут же выдохнул: в павильоне, за рядком скамеек, стоял еще один новенький ученик, уже успевший переодеться в форму — скромный серый ханьфу с белой подкладкой, широкий пояс из синего льна, хлопковая шапочка с короткими хвостиками, еще короче, чем у младших чиновников. У нового ученика были красивые, тонкие черты лица, из-за высоких скул и прямого носа выражение казалось холодным и чуть надменным. Юноша, недолго подумав, перебрался через скамейки и подошел к нему. Цзинь Сан посмотрел на новенького снизу вверх.

— Позволите? — поинтересовался ученик, и голос у него оказался на удивление звонким и чистым.

Цзинь Сан молча подвинулся и дернул подбородком — садись, мол. Ученик аккуратно подмел ладонью белые, нагретые солнцем камни и, подстелив длинные полы форменного ханьфу, сел рядом и запрокинул голову, подставляя солнцу лицо.

— Ты тоже сегодня пришел? — спросил он, немного помолчав. — Как тебя зовут? Ты с севера?

— Цзинь Сан, — отозвался парень. — Мне семнадцать лет, я из южной провинции Наньхэ.

— Все сходится, — неожиданно улыбнулся ученик. Тот напрягся, неосознанно выпрямив спину и расправив плечи, как делал всегда в минуты волнения:

— Что сходится?

— То, что ты солгал экзаменатору, — с такой же безмятежной улыбкой пояснил странный новенький. — Что ты не имеешь отношения к южному клану Цзинь… А выступил ты хорошо. Прекрасно выступил. Чтобы так говорить о силе и власти, нужно самому во всем этом разбираться.

Цзинь Сан насупился, исподволь поглядывая в сторону незнакомого юноши, который, тем не менее, уже знал о нем слишком много. Впрочем, если они станут если не друзьями, то хотя бы приятелями, можно будет попросить не выдавать его. Ни к чему лишнее внимание к его персоне, а история об убийстве семьи южного князя еще не утихла, и к нему будет слишком много любопытства. Поэтому молодой наследник нацепил самую дружелюбную улыбку, которую только смог изобразить, и, забыв о собственной травме, расслабленно протянул руку:

— Приятно познакомиться. Представишься сам?

— Я… э… Меня зовут Ао Мэнь, — тонкая и прохладная ладошка ученика пожала протянутую ладонь. Цзинь Сан зашипел от боли и, отдернув кисть, встряхнул ею. — Ой, прости! Тебе не больно?

— Немного, — признался он. — Но я забываю об этом. За месяц вполне сносно научился пользоваться левой.