Снег и Шелк

Не договорив, Шэн Лин вдруг вздохнул коротко и резко, пошатнулся и начал медленно оседать наземь, схватившись за грудь. Шэн Тао подхватила его под руки, но не удержала, смогла только осторожно опуститься на колени рядом, чтобы он не упал на каменные ступени.

— Учитель! Что с вами? Учитель!

Он застонал, сжав зубы, запрокинул голову. Его лицо побледнело, он дышал тяжело и рвано, как будто было больно вздохнуть. Шэн Тао с трудом перетащила его через порог и уложила на пол, свернув под голову свой дорожный плащ, попыталась расстегнуть наглухо застегнутые на рубашке пуговицы, но пальцы дрожали, и она только разорвала воротник, освобождая грудь от тугой церемониальной одежды. Шэн Лин попытался приподняться, хотел что-то сказать и не смог — только еще тяжелее стало дышать, его пальцы бесполезно царапали грудную клетку, словно хотели выпустить наружу сердце. Его руки сделались холодны, как лед, а все лицо горело, как в лихорадке.

Шэн Тао вспомнила, что в банках с белыми цветами — быстро и сильнодействующими порошками и лекарствами — он хранил что-то, что принимал только сам, когда сердце начинало подводить. Но все лекарства остались в кладовой, и, чтобы туда добраться, нужно было его оставить. А слуг в доме не бывало.

Думать и стыдиться было некогда.

— Чжоу Мин!

У не вырвалось имя единственного человека, которому она могла здесь доверять. Даже если все это время он обманывал их обоих, он ведь генерал, воин, приближенный к императору, а значит, не должен испугаться и подвести.

— Чжоу Мин! — отчаянно закричала Шэн Тао. В саду зазвенели шаги подкованных сапог, и генерал, растрепанный и с мокрым лицом, уже переодетый в простой дорожный костюм из свадебного, вбежал в дом.

Увидев доктора лежащим на полу и испуганную девушку рядом с ним, он без лишних вопросов опустился на колени рядом.

— Чем помочь?

— Присмотри за ним, — тихо попросила Шэн Тао. — Мне нужно отойти в кладовую, его нельзя оставлять. Если он снова начнет задыхаться, поверни голову набок. Не позволяй двигаться и вставать.

Чжоу Мин был опытным в стратегии и сражениях. Он знал, как уберечь себя и других от шквальных стрел, но не умел лечить и боялся причинить вред близкому человеку своей — теперь уже — супруги. Он сел рядом с доктором и осторожно взял его руку, отыскивая пульс. Сердце билось, но короткими, рваными толчками, то замирая, то с силой срываясь вперед.

— Что с ним?

— Я не знаю, — тихо проговорила Шэн Тао. — У него было больное сердце последние лет пять, если не дольше. Но сейчас… такой приступ, — ее голос прервался и задрожал. — Такого я еще не видела…

— Иди за лекарством, — генерал Чжоу заговорил так же тихо и мягко, глядя ей в глаза. — Я посижу с ним. Все будет хорошо. Давай.

Обернувшись у дверей, Шэн Тао бегом бросилась в кладовую, где они с доктором сушили и хранили все порошки и травы. Он помечал цветами разные типы лекарств: желтой краской — обыкновенные, несложные, от синяков и ушибов, от простуды, от тоски, для быстрого свертывания крови, от всякого рода порезов, сыпей, лихорадки. Красной краской отмечались яды и хранились высоко, в дальнем темном углу. Белой — сложные, сильнодействующие, оказывающие мгновенное влияние на непростые болезни. Отвар из коры и плодов дерева гингко был как раз из таких, доктор держал его в пузырьке из темного стекла и последнее время все чаще готовил для себя, не используя на приходящих больных — им просто не требовалось. Отыскав заветный пузырек, девушка с ужасом увидела, что он почти совсем опустел — осталось лишь несколько капель на донышке, а чтобы сварить новый, требовалось несколько часов. Его мог немного заменить лимонный настой с мятой, но его действие было не настолько полезным и могло лишь облегчить боль и снизить густоту крови, но не успокоить сердце.

— Госпожа Шэн! — послышался из комнаты встревоженный голос генерала. — Скорее!

Девушка бегом бросилась обратно, но, едва она переступила порог, рука дрогнула и пролила на пол несколько капель. Шэн Лин метался, словно лихорадочный жар обжигал его изнутри, и как генерал ни пытался удержать его, ему не удавалось. Его дыхание сделалось еще более поверхностным и рваным, на лбу выступили крупные капли испарины, губы приобрели сероватый, неживой цвет.

Шэн Тао опустилась на колени, отыскала на шее у доктора бьющуюся жилку. Сердце бежало вскачь, но не справлялось, и он почти совсем не мог дышать.

— Учитель, послушайте меня, — сказала она тихо, но твердо, взяв его руку в свою, и испугалась, насколько холодной стала его ладонь. — Нужно выпить лекарство. Я принесла то, что вы принимаете. Его немного, но это поможет. Пожалуйста, посмотрите на меня…

Доктор Шэн с трудом приподнялся, генерал бережно поддержал его.

— Родиола, — едва слышно прошептал он. — Высокая доза…

И, уронив голову на грудь, обмяк на руках Чжоу Мина.