Опасная близость

Глава 26

Есеня

Как же холодно, мать вашу! Стою у крыльца МВД уже второй час. Кручусь, переминаюсь с ноги на ногу, пытаюсь не думать о том, что пальцы на руках уже не чувствуют зажигалку, пальцы на ногах — не чувствуют вообще ничего. Курить больше невозможно — сигареты лезут обратно. Пока ждала, выкурила столько, что теперь тошнит от одного запаха дыма. Люди заходят, выходят, хлопают дверями, рядом со мной скрипят куртки, чужие ботинки чавкают по грязному снегу. Поправляю воротник, вдыхаю холодный воздух, шмыгаю носом и снова смотрю на телефон. Пальцы замерзли, сенсор не слушается. В голове всплывает осуждающий взгляд Корнева. Злой, но ясный. Черт! Рассержено шиплю в сторону, и рядом со мной от испуга дергается какая-то баба. А я уже лечу вперед, со скоростью молнии, скольжу ботинками по свежим, заледеневшим лужам. Врываюсь в магазин как ракета. Сразу заворачиваю налево, к стойке с колготками и чулками. Глаза быстро пробегаются по пачкам с нарисованными длинными ногами и тормозят в самом низу. То что надо! Не глядя хватаю две упаковки мужских носков и рвусь к кассе. Пока стою в очереди, взгляд цепляется за пестрые варежки на полке с акционными товарами— несуразные, с оленями и блестящими нитками. Похоже детские, но выглядят подходящими по размеру. Берем. Суетливо расплачиваюсь. Отхожу буквально на пару шагов вперед, и не обращая внимания на косые взгляды, скидываю свои берцы. Отрываю зубами картонный уголок, натягиваю на себя сразу обе новые пары носков, и снова надеваю обувь. Не свожу взгляда со стекла, через которое видно вход в МВД. Если я упущу Лёху, воображаемый в моей голове Корнев обязательно выхватит!

Похоже, удача сегодня на моей стороне. Как только приближаюсь к зданию, вижу, как чуть дальше, на парковке, Лёха выбирается из служебной тачки, машет мужикам рукой и двигается в сторону своей темной Приоры. Я включаю четвертую скорость и несусь следом за ним.

— Привет, красавчик! — врезаюсь в его спину.

— Ой, Есень, — он сначала дергается, а потом удивленно хлопает глазами, — Ты чего тут делаешь?

— Чё чё… чё надо — то и чё, — бормочу замерзшими губами, — Подвезешь?

— Конечно, — немного смущенно кивает Лёха.

Прости, дружище. Но я без пяти минут Корнева. Но перед тем как забраться на пассажирское сиденье, на всякий случай неумело стреляю в него глазами.

Печка рычит на полную мощность. Воздух в салоне пахнет смесью душной гари и автомобильной пахучки «Морской бриз». Нос снова теплый, пальцы медленно приходят в чувство. Лёха то и дело на меня косится, несколько раз пытался заговорить со мной, но разговор не клеится. Наверное, нужно было начать мой допрос в дороге, чтобы у него не получилось открутиться, но меня слишком расслабило в тепле. Поэтому, я дожидаюсь, пока он припаркуется в кармане возле моего подъезда, меняю лицо уставшей женщины на лицо бывалого следака, и строго смотрю на то, как он глушит двигатель.

— Ну вот, приехали… — мягко говорит Лёха, а потом замечает мой взгляд и тут же подозрительно сводит брови, — Что-то не так?

— Рассказывай, — я нагло киваю, как будто делаю ему милость.

— Что рассказывать? — Лёха косит под дурачка.

— Второй и четвертый. Кто такие и кто их убил? — говорю жестко, вижу, как его зрачки сначала широко распахиваются, а потом резко сужаются.

— Ты про что вообще? — он кривится.

— Сорокин — педофил, это и так ясно, — я не снижаю градус накала, — Кто его хлопнул? У меня нет времени искать!

— Я тебя не понимаю…

— Не коси под придурка! — гаркаю я, — Кто убийца?

— Тебе похоже нужно отдохнуть, — Лехины глаза мечутся из стороны в сторону, но в целом он держится спокойно.

— Это мужик! — я продолжаю, — Баба бы так не забила. Высокий, крупный, взрослый…

Я настойчиво на него смотрю, а Лёха только немного съеживается и поджимает губы, слегка отодвигаясь от меня в сторону двери.

— Ну рожай ты, ну! — шиплю гневно, — Я уже всё знаю, и про Королёву и про Шуйко. Так что перестань строить из себя тупого.

— Проспись, — бурчит как-то отрешенно, себе под нос, и тянется рукой к брелку зажигания.

— А ну стоять! — громко рычу я, — Вместе мы, ясно тебе? У нас с Корневым роман…

Решаю пояснить для тупых, и тут же наблюдаю за тем, как его глаза готовы буквально вывалиться из орбит.

— Что ты так смотришь? — говорю довольно грубо, — Я не буду ни перед кем оправдываться! Это моё личное дело.

Пока Лёха всё ещё оторопело на меня косится, и кажется даже не моргает, мне приходится менять тактику и снижать накал.

— В общем, дела обстоят так, — произношу значительно спокойнее, — Я хочу возобновить дело и добиться пересмотра приговора. Корнев пока не знает. Судя по тому, какие теплые и трогательные письма ты ему писал, дорогая Эльза, его судьба тебе тоже не безразлична. Поэтому, пока я предлагаю урегулировать этот вопрос мирно. Одна из потерпевших мам напишет явку с повинной. На следующей неделе. Честно говоря, я не хочу вдаваться в подробности, как вы это провернули и как на такое подписался Черненко, но я тебя предупреждаю, Лёха. Урегулировать вопрос мирно, я предлагаю только сейчас… Мне нужно, чтобы Корнев вышел. В идеале: два эпизода — развалить, в двух других — подписать настоящего убийцу. Я знаю, что за это прилетит и тебе и Черненко, поэтому: думайте, подключайтесь, тасуйте доказательства так, чтобы прикрыть свою жопу. У меня нет задачи кого-то из вас подставить, мне нужно вытащить Серёгу из тюрьмы. Я дам тебе подсказку: решай вопрос с четвертым. Потому что по второму: у меня на руках биллинг и выписка с карты — Корнев в тот день вообще находился Серпухове, я ещё не проверяла был ли в тот день поиск. Прикинь, если был? Мне тоже очень не хочется сдавать чьего-то отца, но я сдам. Хотя бы потому, что ему светит только срок, а не пожизненное…

— Как ты себе это представляешь? — тихо говорит Лёха после небольшой, но довольно напряженной паузы.

— Не знаю, — я жму плечами, — Помоги мне! У меня пока нет идей. Я не понимаю, как без потерь объяснить в суде, для чего Корнев на себя это взял. Его ведь даже под больного не запишешь — он проходил экспертизу. А сдавать он никого не захочет…

— Не захочет… — подтверждает Лёха.

— В общем, думай, Лёха, — резюмирую я, — Раньше у тебя думалка хорошо работала…

— А может ты всё-таки с парнем своим посоветуешься? — спрашивает с растерянной ухмылкой, — У него особый взгляд на свою судьбу…

— Не с парнем, а с будущим мужем, — поправляю я, — Считай, что эти планы будут пересмотрены вместе с его делом.