Страница 14 из 26
Она оказалась на спине, а он — над ней, опираясь на локти. Его глаза смотрели на неё так, будто она была картой, которую он хотел изучить вдоль и поперёк.
— Ты такая красивая, — сказал он. — Не в смысле «красивая, как картинка». В смысле — настоящая.
Она протянула руку и провела пальцами по его груди — по татуировке, по твёрдым мышцам, по этой тёплой коже, которая казалась шёлковой под её прикосновением. Он наклонился и поцеловал её в губы — глубоко, властно, но в то же время так нежно, что у неё перехватило дыхание.
Его руки скользили по её телу — от живота до бёдер, от бёдер до плеч, от плеч до волос. Он касался её везде, где только можно было коснуться, и его прикосновения были упругими и лёгкими одновременно. Она чувствовала, как её тело плавится под его руками, как сердце стучит где-то в горле.
Она обхватила его ногами, притягивая к себе, и он вошёл в неё медленно, так медленно, что ей показалось, будто время остановилось. Она выдохнула его имя — «Алессандро» — и он замер на мгновение, глядя на неё с нежностью.
— Ты как море, — шепнул он. — Глубокое и бесконечное.
Он начал двигаться — ритмично, плавно, как волны, которые бились в стёкла. Сначала медленно, потом быстрее, с каждым движением всё сильнее и глубже. Она закрыла глаза, чувствуя, как её тело взлетает, падает и снова взлетает, и его дыхание у её уха было горячим и прерывистым.
Она вцепилась в его плечи, и её пальцы оставляли следы на его коже. Он улыбнулся, несмотря на то, что сжимал зубы от усилия, и наклонился, чтобы поцеловать её в шею — снова, и снова, и снова.
— Ты моя, — прошептал он. — Не для того, чтобы быть в порядке. А чтобы быть любимой.
И она почувствовала, как внутри неё ломается что-то, что она строила годами — та правильная клетка, в которой она жила, боясь сделать шаг в сторону.
Они кончили почти одновременно — она почувствовала эту волну, которая подняла её и разбила о берег, и он выдохнул так, будто это было его первое дыхание в жизни.
Они лежали в темноте, слушая море и собственные сердца. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как его дыхание постепенно успокаивается.
— Ты — моя буря, Аня, — сказал он, рисуя узоры на её спине. — Я готов потерпеть крушение ради тебя.
Она подняла голову, улыбнулась и посмотрела ему в глаза.
— Я тоже готова. Только позволь мне сначала найти туалет. Здесь я точно могу заблудиться.
Он рассмеялся — громко, искренне — и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, что в первый раз за долгие годы его сердце бьётся не только ради моря.