Страница 82 из 134
— Нет.
— Что собиралась делать?
— Сказать Кассиану все.
Зеленая папка.
Последняя встреча.
Пять копий документов.
Возможно, запись о зеркальной соли.
— Эта страница могла быть в зеленой папке?
— Она сделала копию.
— Вы видели?
— Да.
— Почему раньше не сказали?
Ивар резко ответил:
— Потому что если она погибла из-за того, что я сделал, я не хотел признаться даже себе.
Тишина после этой фразы была тяжелой.
Но жалость не могла заменить вопросы.
— Ивар, — сказала я, — если вы сейчас оставите хотя бы одну деталь на потом, в следующий раз может погибнуть еще кто-то.
Он посмотрел на меня.
— Я знаю.
— Тогда говорите все.
Он медленно кивнул.
— За последние два года через меня прошло девять просьб изменить архивные записи.
— Девять, а не семь или восемь?
— Девять. Я сейчас вспомнил все.
— Какие документы?
— Я дам номера.
— Они входят в наши двадцать три?
— Не все.
Это было важно.
— Значит, система шире фальшивой печати.
— Возможно.
— Нет, — сказала я. — Сейчас уже не «возможно». Вы лично подтверждаете, что государственные архивные записи намеренно менялись по неофициальным распоряжениям из канцелярии.
Ивар опустил глаза.
— Да.
Маэр записала его ответ дословно.
— Кто еще знал?
— Не знаю.
— Тирн действовал от собственного имени?
— Никогда не говорил.
— Ссылался на канцлера Грейса?
Ивар медлил.
— Иногда говорил «канцлерия требует». Один раз сказал, что «господин канцлер не любит, когда мелкие ошибки превращают в государственный скандал».
Ариана в комнате не было.
И я была этому рада.
Потому что именно сейчас любая фраза легко могла превратиться в обвинение Леонара.
Маэр спросила:
— Вы восприняли это как указание, что канцлер лично знает об изменениях?
— Тогда да.
— Сейчас?
Ивар сжал руки.
— Не знаю. Тирн мог использовать его имя.
Хороший ответ.
Честный хотя бы сейчас.
— Вы когда-нибудь лично говорили с Леонаром Грейсом об этих исправлениях?
— Нет.
— Получали документ с его личной подписью?
— Нет.
— Личной печатью?
— Нет.
— Тогда связь с канцлером пока строится только через Тирна и структуру канцелярии.
— Да.
Я записала именно так.
Не больше.
Олден все еще рассматривал страницу зеркальной соли.
— Здесь тоже снимали верхний слой бумаги.
— Как в медицинском журнале арканита? — спросила я.
— Похожий способ.
Ивар поднял голову.
— Я использовал специальный скребок для исправления архивной бумаги.
— Где он?
— В моем рабочем наборе.
Олден посмотрел на него.
— Покажете?
Ивар достал узкий металлический инструмент с очень тонким плоским краем.
Олден не взял его руками.
Попросил положить на чистую ткань.
— Вы этим исправляли запись зеркальной соли?
— Да.
— Медицинский журнал арканита?
— Я никогда его не видел.
— Инструменты такого типа распространены?
— Среди архивистов и профессиональных писцов — да.
Я сравнила мысленно.
Медицинская запись была изменена похожим способом.
Не обязательно тем же человеком.
Но техника уже переставала быть уникальной.
— Тирн знал, как вы исправляете бумагу?
Ивар задумался.
— Первый раз он показал.
Все посмотрели на него.
— Что значит показал? — спросила Маэр.
— Принес небольшой лист и инструмент. Объяснил, как снять верхний слой, чтобы не разорвать волокна.
— Значит, он знаком с техникой подделки записей.
— Да.
Это уже был конкретный факт.
Не про канцлера.
Про Тирна.
Я записала отдельно.
Маэр спросила:
— Где сейчас секретарь Тирн?
— Во дворце, полагаю, — ответил Олден.
— Не полагайте. Проверьте.
Один из охранников вышел.
Через несколько минут вернулся.
— Господин Тирн утром прибыл в канцелярию. В девять часов ушел по поручению канцлера в финансовое управление.
Маэр кивнула.
— Не задерживать пока.
Я посмотрела на нее.
— Почему?
— Потому что признания Ивара недостаточно для ареста секретаря канцлера по делу об убийстве. За незаконное давление и вмешательство в архив — достаточно для официального допроса, но если Тирн связан с более крупной схемой, раннее задержание предупредит остальных.
— Согласна.
Ивар резко сказал:
— А Дарен?
Маэр повернулась к нему.
— Вашего брата проверит независимая группа. До окончания проверки его переведут из северной таможни в безопасное место под видом служебной ревизии.
Ивар закрыл глаза.
— Спасибо.
— Не благодарите. Вы все еще сами являетесь участником незаконного изменения документов.
— Понимаю.
— Ваше сотрудничество будет учтено, но не отменяет ответственности.
— Я не прошу отменять.
Я посмотрела на него.
Впервые за несколько дней он не пытался смягчить собственную роль.
— Что Лиара сделала после того, как нашла исправленную выдачу соли? — спросила я.
— Начала искать, куда физически ушел материал.
— Успела?
— Не знаю.
— Какие документы просила?
Ивар быстро нашел список.
Три запроса.
Первый — журнал отправки государственных материалов.
Второй — транспортные накладные.
Третий — отчет реставрационной мастерской.
— Получила?
— Первые два. Третий ей не дали.
— Почему?
— Сказали, что отчет находится на проверке в канцелярии.
Я почувствовала неприятное напряжение.
— Кто ответил?
— Запись пришла от служащего финансового отдела.
— Имя?
Ивар назвал.
Маэр сразу передала секретарю.
— Проверить.
Я открыла транспортный журнал.
Выдача зеркальной соли была оформлена как одна партия.
Отправитель — государственный склад.
Получатель — реставрационная мастерская.
Возница.
Номер повозки.
Дата.
Все аккуратно.
— Что здесь не устроило Лиару?
Ивар указал на время.
— Отправка в шесть утра.
— И?
— Мастерская принимает государственные материалы с восьми.
— Могли приехать и ждать.
— Могли.
— Что еще?