Страница 24 из 134
— Кристаллические включения?
— Мы называем их зерном крови.
— Когда они появляются?
— Постепенно. Сначала в крови возле сердца, потом в крупных сосудах.
— Скорость постоянная?
— Нет. Зависит от возраста, температуры, состояния перед смертью, формы тела.
— Но есть диапазоны?
Он задумался.
— Есть.
— Вы их используете для определения времени смерти?
— Иногда. Грубо.
Я подошла ближе.
— Насколько грубо?
— С разницей в час или два.
— Для нашего дела это может быть не грубо.
Эван посмотрел на Ариана.
— Она всегда такая?
— С первого часа знакомства.
— Сочувствую.
— Я все еще здесь, — напомнила я.
Эван взял еще один сосуд с кровью.
— Зерно у Кассиана появилось раньше, чем я ожидал.
— Что это означает?
— Пока ничего определенного. Отравление могло изменить процесс.
— Или время смерти установлено неверно.
Он остановился.
Ариан посмотрел на меня.
Я продолжила:
— В кабинете предполагали, что его убили незадолго до того, как стража вскрыла дверь. Но если изменения крови обычно появляются позже, возможно, он умер раньше.
— Насколько раньше? — спросил Ариан.
Эван взял увеличительную линзу и исследовал сосуд.
— Я не скажу без сравнения.
— С чем?
— У нас есть таблицы наблюдений. Их ведут после смерти драконов в королевской семье и армии.
— Хорошо, — сказала я. — И нужны условия комнаты. Температура могла влиять.
— Влияет.
— Камина в кабинете почти не было?
Ариан ответил:
— Огонь горел.
— Сильно?
— Не помню.
— Это нужно проверить по слугам.
Он достал небольшую записную книжку и записал.
Я заметила и ничего не сказала.
Через несколько минут Эван подтвердил неизвестное вещество еще одной реакцией.
Затем третьей.
Каждая сама по себе не доказывала точный состав, но вместе они сужали круг.
— Я почти уверен, что это арканитовый раствор, — наконец сказал он.
Слово ничего мне не говорило.
— Что такое арканит?
— Минерал. В чистом виде почти не используется. Из него получают несколько лекарственных соединений.
— И одно из них подавляет обращение.
— Да.
— Что происходит при большой дозе?
Эван посмотрел на Кассиана.
— Сначала слабость. Нарушается координация. Падает температура. Дракону становится трудно удерживать форму. Потом резко снижается давление, нарушается работа сердца и дыхания. Если доза очень высокая, смерть может наступить достаточно быстро.
— Сознание сохраняется?
— Зависит от дозы.
— Может человек понимать, что его отравили?
— Может. Но симптомы легко принять за обычное недомогание, особенно в начале.
— Вкус?
— В растворе почти отсутствует. В вине его трудно заметить.
Ариан спросил:
— Кассиан знал этот препарат?
— Конечно. Любой взрослый дракон из королевской семьи знает вещества, опасные для его вида.
— Тогда почему выпил?
— Потому что не заметил. Или не ожидал.
Я посмотрела на рукав рубашки с пятном вина.
— Он мог почувствовать слабость и пролить напиток.
Эван кивнул.
— Мог.
— А потом?
— Если доза соответствовала тому, что я вижу в остатках, состояние ухудшалось бы быстро.
— Насколько быстро?
— Десять минут. Двадцать. Возможно, меньше. Нужно знать концентрацию.
Это уже позволяло строить временную линию.
Пока очень приблизительную.
Я записала и подчеркнула:
Кассиан мог быть жив после приема яда 10–20 минут.
Рядом:
Уточнить концентрацию.
Эван закончил исследование сердца и легких, потом перешел к печени.
Изменения оказались характерными.
Не эффектными.
Не такими, которые можно увидеть с другого конца комнаты.
Небольшое изменение цвета отдельных тканей, необычная плотность и специфическая реакция образца с лекарственным раствором.
Эван провел тест дважды.
После второго раза долго молчал.
Ариан стоял рядом.
— Скажи.
Эван снял перчатки.
— Арканитовое соединение присутствует в организме в количестве, которого достаточно для смертельного отравления.
Никто не заговорил сразу.
Я посмотрела на Кассиана.
Теперь у нас была причина смерти.
Не окончательная химическая формула.
Не точная дозировка.
Но причина.
Кинжал был инсценировкой.
Кассиан выпил яд.
И, судя по двум бокалам, Лиару тоже заранее вывели из сознания.
Ариан спросил:
— Ты уверен?
— В отравлении — да. Точное соединение и концентрацию подтвержу после дополнительных реакций. Но характер изменений слишком типичен.
— Кинжальная рана?
— Нанесена, когда он уже находился в критическом состоянии. Я считаю наиболее вероятным, что после остановки сердца или непосредственно перед ней.
— Мог он умереть только от раны?
— Нет.
Это прозвучало без всякой двусмысленности.
Я почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло.
Не оправдание.
Даже близко не оправдание.
Я могла подсыпать яд.
Могла дать Кассиану бокал.
Могла ударить его уже умирающего.
Но первоначальная версия преступления официально перестала существовать.
Ариан смотрел на брата.
— Запиши все.
Эван ответил устало:
— Именно этим я занимаюсь с ночи.
— Не только вывод. Все действия, реакции, образцы.
Эван посмотрел на меня.
— Поздравляю.
— С чем?
— Вы заразили его.
Ариан не отреагировал.
Я позволила себе короткую улыбку.
— Полезная инфекция.
Томас опять спрятал улыбку.
После этого Эван начал приводить тело в порядок.
Я отошла к столу с образцами.
Олден уже составлял опись.
— Второй бокал, — сказала я. — Сонный корень там точно в той же форме, что обнаружен в моей крови?
— Эван подтвердит, но предварительно да.
— Значит, оба напитка приготовили отдельно.
— Не обязательно.
Я посмотрела на него.
— Объясните.
— Вино могло быть налито из одного графина, а вещества добавлены в бокалы позже.
— В графине нет ни одного из них?
— Нет.
— Тогда именно это вероятнее.
Олден кивнул.
— Да.
— Есть следы осадка на дне?
— В обоих.
— Одинаковое распределение?