Страница 22 из 134
— Вы не вмешиваетесь руками. Я спрашиваю — отвечаете. Вы спрашиваете — я решаю, когда ответить. И если станет плохо, выходите, а не падаете мне под ноги.
— Договорились.
— Вы когда-нибудь присутствовали при вскрытиях?
— Да.
Он задержал взгляд на моем лице.
— Тогда хотя бы этой части объяснять не придется.
— Анатомия дракона отличается от человеческой?
— В человеческом состоянии не настолько сильно, как вы, вероятно, думаете. Основные органы те же. Отличается строение некоторых тканей, состав крови, система терморегуляции и то, как тело перестраивается при обращении.
— Значит, сердце у него одно.
— Одно.
— Легкие два.
— Да.
— Печень на обычном месте?
— Почти.
— Уже легче.
Эван вздохнул.
— Почему мне кажется, что через месяц вы будете задавать эти вопросы моим студентам?
— Сначала доживу до следующей недели.
Этого он комментировать не стал.
Исследование началось.
Я не испытывала отвращения к вскрытиям. За годы работы к виду тела привыкаешь, хотя к самой смерти — нет. Всегда оставалась разница между объектом исследования и человеком, который еще недавно разговаривал, ел, раздражался, строил планы.
С Кассианом эта разница ощущалась особенно сильно.
Я почти ничего о нем не знала, но уже видела его почерк в чужих решениях, слышала о привычках, знала, что он тайно встречался с Лиарой и что кому-то понадобилось превратить их общую работу в дешевую историю о любовниках.
Эван работал аккуратно.
Сначала он еще раз проверил раневой канал.
Кинжал прошел между ребрами, повредил крупный сосуд, но не задел сердце.
— При жизни этого было бы достаточно для смертельной кровопотери? — спросила я.
— Если не оказать помощь, скорее всего.
— Но кровоизлияние вокруг канала слабое.
— Да.
— То есть давление крови уже было крайне низким.
— Да.
— Насколько низким?
Эван отложил инструмент.
— Вы хотите цифру, которой у меня нет.
— Хочу понять, мог ли человек после такого удара пройти несколько шагов.
— При нормальном состоянии до удара — возможно. При состоянии тканей, которое я вижу здесь, он уже либо терял сознание, либо находился очень близко к смерти.
— Значит, кто бы ни ударил его, не начал нападение с кинжала.
— Я бы сформулировал осторожнее: рана почти наверняка была нанесена после того, как кровообращение резко ослабло.
— А после полной остановки сердца?
— Тоже возможно.
Это было важнее, чем вчерашний предварительный вывод.
Теперь у нас был не только внешний рисунок крови.
Была реакция внутренних тканей.
Я записала формулировку почти дословно.
Эван заметил.
— Не забудьте добавить, что окончательное заключение еще не готово.
— Уже добавила.
— Удивительно.
— Я умею слушать.
— Иногда.
Он продолжил.
В грудной полости не оказалось скрытого внутреннего кровотечения, которое могло бы объяснить смерть до удара.
Сердце внешне было целым.
Легкие тоже не имели повреждений, достаточных для быстрой смерти.
— Болезнь сердца? — спросила я.
— Я пока не вижу грубых изменений.
— Что скрывал Эван Ресс от следствия? — спросил бы на моем месте кто-нибудь, кто уже решил, что лекарь подозрителен.
Я не спросила.
Пока он ничего не скрывал передо мной.
Но я запомнила, что по паспорту проекта он потом скрывает заболевание Кассиана. In story we need naturally seed this maybe chapter 4 or later. We need not meta. Let's fix in output. I need continue without meta. Need maybe he pauses at some minor anomaly and dismisses? But user will see if I mention. Let's proceed.
Эван задержался дольше обычного, исследуя участок ткани возле основания сердца.
— Что-то нашли? — спросила я.
— Старое изменение.
— Опасное?
Он чуть помедлил.
— Не имеет отношения к сегодняшней смерти.
Это был ответ.
Но не полный.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Откуда вы знаете?
— Потому что наблюдал его раньше.
— Кассиан лечился у вас?
— Я был его лекарем много лет.
— От чего именно?
Эван поднял голову.
— Это медицинская тайна.
— Мертвого наследника?
— Королевской семьи.
— Если состояние могло повлиять на смерть, это уже не только тайна.
— Я сказал, что не повлияло.
Ариан вошел как раз в этот момент.
Он остановился у двери.
— Что не повлияло?
Эван застыл едва заметно.
Я почувствовала неприятное напряжение.
— Старое изменение сердечной ткани, — ответил он после паузы. — Я наблюдал его несколько лет. Оно стабильное и не могло вызвать такую смерть самостоятельно.
Ариан смотрел на него.
— У Кассиана были проблемы с сердцем?
— Не в том смысле, в котором вы спрашиваете.
— Я его брат.
— А я его лекарь.
— Он мертв.
Эван снял перчатки.
— Именно поэтому я не собираюсь превращать каждую особенность его организма в дворцовый слух. Я внесу все в заключение, если сочту имеющим значение для расследования.
Ариан не повысил голос.
— Вы сейчас решаете, что имеет значение для расследования?
— В медицинской части — да.
— А если ошибетесь?
— Тогда отвечу за ошибку.
Я вмешалась до того, как разговор перешел в спор не о медицине.
— Если это старое состояние, его можно сравнить с предыдущими записями?
Оба посмотрели на меня.
— Можно, — ответил Эван.
— Тогда не нужно сейчас решать на словах. Возьмем старые записи и проверим, изменилось ли состояние.
Ариан немного расслабил плечи.
Эван тоже.
— Именно это я и собирался сделать, — сказал он.
— Отлично. Тогда у нас нет конфликта.
Эван посмотрел на меня с явным сомнением.
— Вы удивительно оптимистичны.
— Нет. Просто конфликт без данных бесполезен.
Ариан подошел к столу, но остановился так, чтобы не мешать.
Я заметила, что он ни разу не посмотрел прямо на раскрытую грудную полость брата.
И не стала заставлять его.
— Что уже установили? — спросил он.
Эван объяснил спокойно и подробно.
Кинжал повредил сосуд.
При нормальном кровообращении рана дала бы намного больше крови.
Внутренние признаки подтверждали, что к моменту удара сердце Кассиана работало крайне слабо или уже остановилось.
Других травм, которые могли бы объяснить это состояние, пока не было.
Ариан выслушал.