Выдать принца замуж

Глава 25

Новобрачных встречали традиционно: шумным восхвалением и подарками. Закутанный в синее одеяние Албаз стоял, как скала, невозмутимо разглядывая врученные ему рукодельные корзинки, кулинарные трактаты и украшения. Руол кокетливо опускал глаза, но не сумел скрыть жадного блеска, когда Мать вручила принцессе и ее младшим мужьям богатые ожерелья из золота и ляпис-лазури. Итай ожидаемо вел себя тише всех и вообще порывался спрятаться за жену.

Лукас тоже встречал молодоженов, и старательно отводил глаза. Принц ревновал, и Лукреции хотелось прямо от тяжелых узорчатых дверей подбежать к нему, обнять, заглянуть в темные, блестящие словно чернослив глаза и уверить в своей любви, но вокруг шумели поздравления и остаться вдвоем не было никакой возможности. Только через час принцессе удалось вырваться из крепких рук других воительниц, и сославшись на необходимость отдать распоряжения подозвать к себе Хикмета. Распорядитель гарема блюл внешнее спокойствие, но стоило им уединиться в уголке гостиной как молодой мужчина откинул покрывало и с усилием потер лицо:

– Простите меня, госпожа, не спал всю ночь, сидел рядом с Лукасом.

– Все было так плохо? – огорченно спросила Лукреция.

Хикмет медленно кивнул:

– Мне пришлось напоить его маковым отваром, чтобы он не искрошил зубы, стискивая челюсти.

Принцесса закусила губу. Она не имела права объяснять или что-то доказывать управляющему гаремом, но как же хотелось! Тяжело вздохнув, девушка переключилась на хозяйственные заботы:

– Я попросила младших мужей написать списки того, чего им не хватает, – начала она.

В итоге они проговорили с Хикметом целый час, а потом принцессе пришлось идти с управляющим в и решать вопросы на месте. Хорошо еще, что сразу после свадьбы воительнице давалось время на устройство личных дел! Албаз легко расстался с ненужными ему дарами, в обмен на пару хороших клинков и возможность тренироваться с Хикметом. Управляющий по достоинству оценил силу и ловкость новенького и заверил Лукрецию, что еще один меч на стенах Занира непременно будет. А вот стажировка Итая на дворцовой кухне осталась под вопросом, но Хикмет пообещал в кратчайшие сроки устроить удобную кухню в гареме, уверяя, что это будет правильнее, ведь госпоже Лукреции нужно будет навещать своих мужей, а так у нее будет повод зайти в гарем днем.

Больше всего хлопот доставил снова Руол. Мальчишка написал список, длинной в две его руки, долго жаловался на то, что ему не предоставили кармина и сурьмы, мало подарили подарков и вообще – где его личный слуга? Кажется даже Хикмет растерялся от такой наглости, но заметив, как страдальчески изогнулись брови принцессы управляющий нашел в себе силы и пообещал сегодня же со всем разобраться.

Личного слугу Лукреция для Руола все же позволила, но лишь потому, что заподозрила – наглый красавчик заставит заниматься уборкой Итая. Однако под видом заботы о скромности «самого прекрасного из мужей» выбрала из дворцовой прислуги хмурого неразговорчивого дядьку, отвела в сторонку и покусывая губы высказала свои опасения:

– Уважаемый Домбо! Я совсем недавно приняла прекрасного Руола в свой гарем, и счастлива, что мне досталась такая звезда красоты. Но вы же понимаете, Руол еще юн, и заглядывается на других сильных воительниц, а я по своему положению и заботам не всегда могу быть рядом с ним. Прошу вас, стать этому хрупкому цветку заботливым отцом.

Мужчина польщенный ответственностью и повышением в дворцовой табели о рангах обещал искренне заботиться о нравственности юного мужа гордой воительницы, а Лукреция завершив дела наконец смогла навестить Лукаса.

Принц, как обычно в часы тревоги был среди своих птиц. Увидев жену он и бровью не повел, продолжая кормить белую соколицу. Принцесса тоже молча взяла палочку, кусок мяса и отправилась кормить других птиц. Некоторое время они молча занимались делами, потом Лукас отряхнул руки, потер их мелким белым песком подошел к супруге, обнял, утыкаясь лицом в ее плечо и виновато проговорил:

– Простите меня госпожа, я не должен был винить вас и ревновать. Я знаю, что вы не своей волей увеличили гарем, и хороший муж должен принять других супругов как братьев, – голос принца затихал, зато объятие становилось все крепче.

Лукреция в свою очередь приникла к нему, обняла, наслаждаясь теплом и знакомым пряным запахом, потом подняла голову мужчины и прижалась губами к губам, делясь своим желанием. С точки зрения дворцовых нравов они конечно нарушали все правила целуясь днем, да еще в загоне для птиц. Супругам полагается уединение гаремной спальни, а уж принцу самому отбрасывать тюрбан, чтобы жена могла запустить пальцы в длинные черные волосы, и самому оттягивать ее голову назад, чтобы поцеловать чувствительную шею – верх непристойности!

Когда длинные мужские пальцы проникли под широкий пояс воительницы, женские ладони уже ритмично сжимали нечто горячее и твердое. Идти в гарем или хотя бы в покои принцессы не было никакой возможности, от нетерпения и страсти Лукреция готова была застонать в голос, но спасалась крепкими поцелуями, оставляющими следы на гладкой коже супруга. Зацелованный, заласканный Лукас позабыл о скромности и готов был на все! К счастью никому не пришло в голову поискать принца и принцессу среди птичьих вольеров, а широкий халат, который теперь полагался к ежедневному костюму принцессы стал неплохой заменой одеяла.

После бурного примирения супруги неспешно помогли друг другу привести одеяния в порядок, и вышли, соблюдая правила: Лукреция шла впереди, муж семенил сзади, отступая на положенные три шага. Вдвоем они отправились во второй гарем, чтобы пообедать вместе с младшими мужьями.

Новый гаремный слуга накрыл стол в общей гостиной, а смущенный Итай принес на него собственноручно приготовленное блюдо из жареных овощей. Остальные яства были с дворцовой кухни, но принцесса старательно похвалила инициативу юного повара. Албаз и Лукас поладили не сразу, но общались как равные, а потом одинаково взялись опекать немного неуклюжего от смущения Итая. А вот Руола оба воспринимали слегка брезгливо, при том, что выглядел юноша безупречно, двигался изящно и во всем соблюдал этикет.