Выдать принца замуж

На площадке у крыльца гудели барабаны, возвещая жителям столицы, что настало время свадебной церемонии. Храня на лице невозмутимость Лукреция вышла на крыльцо, и увидела королеву Апраксиду и пару мужчин в синих бурнусах. Рядом с Ее Величеством стояли три фигуры, закутанные в одинаковые алые покрывала. Оценив богатую вышивку, множество золотых украшений и дорогих подвесок, принцесса порадовалась предусмотрительности Матери – на фоне женихов она имела вполне достойный вид. А еще южане оказались высокими, очень высокими, каждый был выше принцессы на целую голову!

Заметив какое-то движение в стороне, принцесса слегка повернула голову и едва не застонала: знакомая фигура в светло синем тюрбане стояла под раскидистой финиковой пальмой. Лукас все же пришел. По правилам старшие супруги встречают младших после свершения брака, но принц не выдержал, и его тяжелый взгляд перебегал с законной жены на будущих родственников. Если бы Лукреция могла выбирать, она бы отказалась, от брачного союза прямо сейчас, но королева уже подняла руки благословляя, трубы взревели, и даже если бы принцесса начала кричать, ее бы никто не услышал.

Дверь гарема захлопнулась за спиной, как крышка тяжелого сундука. Мужья молча просеменили в гостиную и замерли, не открывая лиц. Лукреция вошла следом и сразу села на диван, с трудом сдерживая желание обхватить руками гудящую голову.

– Садитесь, мужья мои, – принцесса жестом указала на широкий диван, – я хочу увидеть ваши лица, и поговорить с вами, – сказала она, заметив, что южане продолжают изображать статуи.

Два алых покрывала опускались медленно, третье упало сразу. Резкие черты и суровое выражение лица третьего супруга сразу объяснили Лукреции, почему никто из воительниц Занира не пожелал взять этого мужчину в свой гарем.

– Как тебя зовут? – спросила молодая супруга, пристально рассматривая южанина.

Высокий худой и гибкий мужчина был явно старше того возраста, в котором озабоченные отцы начинают подыскивать сыну невесту. На его лице не было косметики, а все украшения кроме пары серег и амулета на кожаном ремешке располагались на покрывале.

– Албаз, – коротко представился супруг и вскинул голову раздувая ноздри.

Он явно ожидал окрика за грубость, а может и тумаков за непослушание, но Лукреция не спешила. Ей нравилась строптивость нового мужа, да и начинать отношения с ругани не имело смысла. Если то, что рассказал ей Хикмет правда, ей потребуется сотрудничество ее мужей.

Придя к такому выводу, принцесса перевела взгляд на два других симпатичных личика. Эти юноши были явно моложе Албаза, и так тщательно накрашены, что казались копиями друг друга. Множество золотых колечек, сережек и цепочек сверкали на их смуглой коже, превращая мужчин в сверкающих птичек.

– Назовите свои имена, – попросила Лукреция.

– Итай.

– Руол.

Пискнули мальчики, и тут же смущенно потупились, а Лукреция слегка нахмурилась. Эти мужья казались ей совсем детьми, хотя она знала, что мальчики могли вступить в брак и в тринадцать лет, но в этом случае супруге приходилось немного подождать и брачный шатер откладывался лет до пятнадцати. Впрочем, видя мучения Лукаса и Лукреции Хикмет подсказал ей, как можно обойти брачную защиту, но для этого придется поговорить с каждым супругом отдельно.

– Албаз, пойдем со мной в купальню, а вы пока угоститесь сладостями! – велела принцесса.

Самый высокий муж сразу поднялся, готовясь последовать за женой, а вот на милых личиках младших мужей промелькнуло удивление: как это им предпочли такого грубияна? Итай сразу потянулся к пиалам с фруктами, а вот Руол провожал Албаза и Лукрецию пристальным взглядом.

Закрыв за собой двери купальни, принцесса прошла к традиционному пуфику у зеркала, села и жестом пригласила сесть мужа:

– Присядь, Албаз, не хочу задирать голову, чтобы поговорить с тобой. Скажи мне, почему ты согласился на брак в Занире, да еще с чужестранкой?

Молодой мужчина упорно смотрел в пол, и на вопрос лишь неопределенно пожал плечами.

– Тогда скажи мне, чем ты любил заниматься у себя на родине? Мой старший супруг тренирует ловчих соколов, смотритель гарема упражняется с оружием, а ты?

Вот оружие супруга зацепило! Он удивленно вскинул глаза:

– Вы позволяете хранителю гарема воевать?

– Если на город нападут, нам будет нужен каждый клинок, уклончиво ответила принцесса, – а тренироваться для крепости тела в Занире никому не запрещено.

– И вы позволите? Своему супругу?

– Конечно, – кивнула Лукреция, – только расскажи, что ты уже умеешь и что тебе понадобится для тренировок. С кинжалами Хикмет упражняется в зале, а для выездки коней и стрельбы из лука выезжает в пустыню.

Албаз внезапно опустился на колени, уткнувшись лбом в сандалии жены:

– Сама богиня послала вас мне, госпожа моя!

Короткая беседа показала принцессе, что у ее мужа и хранителя гарема много общего: обоих воспитали матери, оставшиеся без помощи супругов, оба с детства жили при казарме, играли с кинжалами вместо кукол. Только матери Хикмета повезло очаровать принца и в итоге пристроить сына в гарем, а мать Албаза так любила его отца, что замуж больше не вышла, а брак сына устроила старейшина Южного клана, вынув его имя по жребию.

– Что ж значит наш брак действительно воля богини, – подвела итог разговору Лукреция.

А потом перешла на тему, которая волновала ее саму:

– Я уже говорила тебе, что у меня есть старший супруг. Он сын королевы Апраксиды, принц Лукас. Он любит меня и очень ревнует, а я люблю его и не хочу огорчать. Сегодняшняя свадьба лишь дань уважения Ее Величеству. Кроме того я считаю неправильным ложиться в постель с человеком, с которым нет общих чувств, мыслей, хотя бы интересов.

Албаз слушал внимательно, но лицо его выражало скепсис: всем было известно, что выйти из брачного шатра без соединения супругов нельзя.

– Я знаю, как можно обойти брачную защиту и сохранить свою скромность, – сказала принцесса.

– Я сделаю все, что вы прикажете, госпожа моя, – склонил голову супруг.

Объяснить желаемое было сложно, но Лукреция подготовилась, она просто попросила Хикмета принести в спальню нового гарема «постельную книгу» и после разговора потянула мужа в спальню. Какими глазами их провожали Руол и Итай, это надо было видеть. Особенно большими их глаза стали, когда принцесса указала рукой на три приоткрытые двери: