Выдать принца замуж

Глава 24

Незаметно пролетел месяц. В саду рядом с шестиугольным павильоном гарема выросло еще одно здание, более просторное и помпезное. Принцесса не могла отдать строительство на откуп смотрителю, ей приходилось лично наблюдать за выбором отделки, распределением комнат и украшением фонтана. Однажды вечером она с тяжелым вздохом сказала Хикмету, что не представляет, как прежде жили ее будущие мужья.

– Нельзя уронить достоинство Матери, – размышляла Лукреция, не замечая, что уже давно называет королеву Апраксиду только так, – но и устроить моих мужей лучше, чем живут супруги сестер Лукаса или самой правительницы тоже плохо.

– Я могу повидаться с юношами, госпожа, – поклонился Хикмет, – передам подарки, узнаю, какие они любят цвета и притирания.

Принцесса перевела взгляд на Лукаса, вспоминая разговоры в приемной, перед Советами с участием королевы. Она догадывалась, что прием и знакомство с женихами это обязанности старшего супруга, особенно в том случае, если он единственный. Принц отвел глаза. Не смотря на гаремное воспитание младший сын королевы оказался жутким собственником и ревнивцем. Вспомнив, как жарко проходили их ночи, принцесса невольно опустила ресницы, пряча взгляд: они вдвоем рьяно осваивали радости супружеского ложа, и постельная книга часто служила лишь началу их бурных ночей. Лукас выматывал себя, стремясь подарить своей супруге наивысшее наслаждение, заставляя то шептать, то кричать его имя.

Один намек, одно воспоминание о том, что где-то в гареме Матери дожидаются свадьбы еще трое мужчин и муж закусывал алые губы, точно строптивый конь удила, и становился еще более ласковым, игривым или дерзким и решительным. Иногда Лукреция опасалась мрачного огня, загорающегося в его взгляде. Ей хотелось отказаться от привилегии пополнить гарем, но нарушить планы королевы девушка не смела. Теперь она живет в этой земле и должна быть ее частью.

Еще в первые недели пребывания в Занире девушка поняла, что отец, мать, родственники и придворные остались где-то там, в далеком прошлом. Она конечно может им писать, но дойдет письмо или нет – воля королевы Апраксиды, да и время, уходящее на доставку новостей, делает бессмысленным любой бунт. Ее охрана сразу после свадьбы разделилась на две половины: часть воинов спешно собрала доспехи, получила оговоренную награду и удалилась через пустыню с ближайшим караваном. Меньшая часть, около дюжины воинов осталась, но большую часть времени они занимались не бессмысленной охраной пустых покоев, а общением с воительницами. Королева привлекала мужчин к тренировкам своих дочерей, чтобы храбрые воительницы освоили иноземные виды оружия и приноровились к тому, что с ними могут сражаться крупные бородатые мужчины.

Лукреция не желала сидеть в своих комнатах или наблюдать за кружевницами, она решила познакомиться ближе со своей новой родиной. И тут Лукас и Хикмет стали для нее незаменимы. Лукас знал родной город как свои пять пальцев, а Хикмет, не уступающий ему в ловкости и силе мог ходить где ему вздумается, пользуясь своей должностью старшего слуги. Благодаря этому принцесса знала все городские новости, видела, где надо поновить стены, навещала стариков, чтобы приобщиться к мудрости пустыни, а однажды даже остановила буйную воительницу яростно накинувшуюся на супруга. Постепенно занирцы привыкли видеть девушку в сопровождении Хикмета и пары младших воительниц, узнали, что к ней можно обратиться с просьбой, или рассказать о проблеме, и постепенно Лукреция стала такой же частью города, как утренние щелчки луков на тренировочной площадке, крики юношей у фонтана и стрекот цикад на заре.

А потом настал день тройной свадьбы. Накануне, по традиции принцесса провела ночь в своих покоях. Зная, что принц не спит, она беспокойно вглядывалась в темноту ночи, туда, где мигал маленький фонарик, по обычаю висящий у входа в гарем. Ее дамы отправились спать, и прежде уютная спальня казалась холодной и бесприютной. Даже странно было, что когда-то она с удовольствием забиралась на эту постель, теперь она предпочитала спать в гареме, в кровати мужа, возвращаясь в свои покои лишь на рассвете.

Устав лежать без сна Лукреция поднялась, подошла к низкому дивану, рассматривая лежащий на нем наряд. На этот раз ткань была золотой. Тонкая рубашка – защита для нежной белой кожи, шальвары, украшенные вышивкой, расшитый жилет и просторный халат – она уже замужняя женщина и может себе позволить носить больше одежды, но кроме этого ее туалет должен сверкать, чтобы показать представителям южного клана, что Мать нашла для них богатую невесту. Серебряные боевые браслеты странно смотрелись рядом с тонкой золотистой тканью, но принцесса надела их, эти украшения придавали ей уверенности.

Вскоре появились дамы, они удивились готовности госпожи, но обсуждать ее нервозность не стали, просто помогли собрать волосы в прическу. Лукреция понимала, что многие из ее фрейлин уже отведали в этих землях любовь мужчины, а две уже попросились замуж, но все же им не полагался второй супруг по крайней мере в первый год брака, ведь иностранки так и не заслужили звание воительниц.

Когда в покоях принцессы появился мальчик с чашкой кофе и сладостями, ее уже потряхивало от волнения, но не за себя, а за Лукаса. Ей хотелось утешить супруга, объяснить, но говорить было нечего – приказ королевы есть приказ королевы. А магия, эта проклятая магия не даст ей принять новых мужей лишь номинально, каждый получит хотя бы одну ночь, да и потом они смогут претендовать на ее внимание не реже раза в месяц. Таков закон!

Позже, когда дворец ожил, подошли воительницы, которым надлежало проводить невесту к алтарю. Брачным шатром должен был стать второй гарем, едва выстроенный, еще не украшенный ничем, кроме витражных окон и мозаики в купальне. Правительница не могла позволит, чтобы южане жаловались на плохой прием, поэтому по ее приказу все стены нового строения, еще пахнущие влажной штукатуркой, были убраны дорогой тканью, полы покрыты войлоком, а вместо диванов всюду насыпаны большие подушки. Все это принцесса знала со слов Хикмета, сама она была занята составлением брачного договора и выбором подарков женихам и перед свадьбой в гарем не заглядывала.