Выдать принца замуж

Глава 22

Лукреция

Утром я чувствовала себя странно: бодро и удивительно свежо. Одна ночь изменила мое отношение к жизни, добавила что-то чего я прежде не понимала. Лукас рядом, и я могу сколько угодно любоваться его длинной шеей, белыми зубами, длинными ресницами. Он мой муж, что бы это не означало в Занире. Переживая новые ощущения, я никуда не спешила. Хотелось насладиться моментом, а заодно узнать подробности брачных обычаев. После разговоров Лукас предложил ванну, и пока он звенел флаконами я подобрала с пола книгу. Здесь было много интересного, и в моей голове все чаще всплывали обрывки разговоров, намеки, фривольные литографии, найденные в постели старшего брата, и советы из книг для юных леди.

Любопытство требовало продолжения экспериментов, а правила брачной жизни, которые были написаны на полях книги утверждали – у меня есть право насладиться собственным мужем так, как я этого пожелаю. В Азуре женщины выбирали мужчин, они же укладывали их в постель и получали наслаждение, а вот мужчинам рекомендовалось сдерживать страсть, беречь семя для зачатия и всячески радовать супругу языком, танцами, изысканными ласками и вкусными блюдами. Любая же ласка со стороны жены была великой милостью и снисхождением.

Поэтому стоило теплой воде снять неприятные ощущения внизу живота, мне снова захотелось увидеть мужа обнаженным, и получше рассмотреть то, что я видела накануне. А еще сравнить – похоже ли то, что мой супруг прячет под длинной юбкой на то, что нарисовано в книге?

Оказалось, похоже, но не совсем. Рисунок был более гладким и аккуратным, да и по размеру несколько меньше и значительно тоньше. Лукас кажется стеснялся меня больше, чем я его, но позволил беспрепятственно себя изучать. И почему его тело вызывает во мне такую бурю эмоций? А легкий запах сандала? И эта дрожь, которую он безуспешно сдерживает отдается в моем теле легким трепетом, а его взгляд обжигает. Вскоре рук перестало хватать, и я осмелела – коснулась его губами, лизнула, словно конфету, прижала губами, слыша сладостный стон:

– Госпожа моя!

Мне понравилось удерживать его на месте, извлекать звуки, словно из музыкального инструмента, мучить, оттягивая неведомое, а потом отстраниться наблюдая, как он содрогается, выплескивая себя на живот. Эмоций не сдержала:

– Это было красиво, Лукас, ты порадовал мое сердце.

Муж смущенно глянул сквозь ресницы:

– Я всегда рад вашему вниманию, госпожа моя, чтимая супруга!

* * *

Следующие пару дней молодожены провели в стенах гарема изучая друг друга. Они много говорили, делясь обычаями своих стран, бродили по гарему, размышляя как лучше устроить быт, чтобы принцу было удобно. При этом принцесса предлагала закрыть большую часть комнат, полагая, что они не понадобятся, а Лукас считал, что здание маловато, но своих резонов не объяснял, смущенно опуская глаза на все расспросы.

Одновременно супруги ежечасно изучали друг друга, привыкая ко вновь открывшейся для них стороне жизни. Порой на Лукреция нападала робость юной девы, и она скромно уворачивалась от жарких поцелуев, гасила светильники, и сладко стонала в ночной темноте. Тогда в Лукасе просыпался дикий сын пустыни, он жадно набрасывался на жену, ловил ее среди покрывал, точно рыбку в шелковистой сети, отгонял страх своими ласками, а потом припечатывал завоеванное губами, ставя отметины на нежной коже. В другой час в принцессе просыпалась грозная воительница и уже супруг стонал под ее умелыми пальцами, а потом сдавался на милость победительницы, и наблюдал сквозь ресницы за великолепной всадницей, стремящейся к наслаждению.

Они учились понимать друг друга, говорить откровенно о том, что нравиться и не очень. «Постельная книга» была изучена от корки до корки, и часто приглашение в постель звучало как:

– Почитаем?

На третий день в корзинах не осталось даже крошек, и Лукреция со вздохом признала, что им пора выходить. Лукас вынул из шкатулки тяжелую серьгу с блестящими камушками, подошел к двери и выбросил ее на каменную плиту. Легкий звон серебра сменился радостным воплем и топотом босых пяток.

– У нас есть время, чтобы одеться, если позволите, госпожа моя, я помогу!

Лукреция поежилась от внезапного волнения, но согласилась. Вдвоем они проследовали в купальню, где Лукас облил тело жены душистой водой и почтительно промокнул полотенцем.

– Постой, Лукас, позволь мне! – принцесса в свою очередь омыла юношу и промокнула лишнюю влагу.

У входа в гарем стояли два одинаковых сундука, украшенных изображениями сокола и рвущего повод коня.

– Здесь ваша одежда, – принц откинул крышку и вынул приготовленные заранее алые шальвары, длинную рубашку из тонкого полотна, жилет расшитый вдоль петель, и наконец просторный халат с широким поясом.

Лукреция одевалась сама, но Лукас подавал ей вещи по одной, а потом помог затянуть пояс, и повязать на лоб специальную полосу ткани, сообщающие о недавней свадьбе. Сам юноша оделся примерно так же, но его шальвары и рубаха были бледно-синими, а поверх привычных предметов одежды он натянул синий бурнус и накрутил синий тюрбан с полосой ткани, закрывающей лицо.

Принцесса вовремя заметила, что принц опустил глаза и сразу среагировала:

– Лукас, что не так?

Муж замялся, и она с нажимом напомнила:

– Я не знаю ваших обычаев, скажи мне!

– Жена должна показать всем, что муж ей угодил, если мужей несколько, самого искусного украшают золотым кольцом, а если один, то дарят украшения.

Принцесса молча нырнула в сундук и вынул оттуда шкатулку, покрутила ее в руках, щелкнула замочком и пояснила:

– В моей стране все происходит наоборот, молодой муж дарит супруге подарок первой крови, но я приготовила для вас дары, супруг мой!

В шкатулке лежало красивое ожерелье, собственноручно собранное принцессой из широкой золотой цепочки, украшенной жемчугом и рубинами и шести пар подвесок, которыми украшали ленты на рукавах. Все вместе смотрелось богато, необычно и явно чужеземно. Лукас посмотрел на жену с восхищением и благодарностью: в его шкатулке были небольшие сережки, цепочки, колечки, но такого богатого украшения еще не бывало. Лукреция сама возложила цепочку поверх синего одеяния, и расправила звенья, чтобы подарок смотрелся еще богаче. После этого супруги повернулись к двери, взялись за руки и наконец вышли к ожидающим их людям.