Выдать принца замуж

Пока я смешивал в бокале сок, розовую воду и немного льда, Лукреция умылась, поправила одежду и волосы и вернулась в спальню вполне бодрой. Сок освежил и придал ей сил, а я напомнил про лекарства и повязку. Все эти хлопоты вынуждали нас быть ближе, и я невольно вдыхал ее теплый, сонный аромат, любовался кожей и волосами, а сам думал: как это будет, если я проведу языком по ее длинной шее? Прогнусь в ее руках, подставляя губы? От этих мыслей по телу пробегали странные волны, а мужское достоинство напрягалось.

Пока я менял повязку, Лукреция смотрела по сторонам, и увидела книгу:

– Вы читали принц?

– Да, госпожа моя, – я смутился, но ответил честно: – эту книгу мне подарила наставница, когда я закончил обучение в ее шатре, она сказала, что книга поможет мне, когда Мать найдет мне супругу.

Принцесса закусила губу, а потом удивила меня, спросив разрешения:

– Ваше высочество, вы позволите мне взглянуть на эту книгу?

– Все мое принадлежит вам, как и я сам, – ответил я традиционной формулой, но не скрыл того, что любезность жены мне приятна.

Иногда воительницы понимали брачные обеты слишком буквально, обдирая мужей до нитки, заставляя просить все, даже ткань на традиционное мужское одеяние, без которого женатый азурец не мог показаться вне своего шатра.

Я сам принес книгу и положил ее на постель, чтобы Лукреции удобнее было смотреть. Она восхитилась тонкой отделкой обложки, погладила пальцами рельефные узоры, а я неожиданно вздрогнул, представив, что ее пальцы вот так же неторопливо погладят меня. Первая же картинка заворожила принцессу, она с удивлением рассматривала воительницу и жениха, читала подписи, кусая свои розовые губы, потом немного покрутила книгу и наконец легла на живот уложив том на подушки, и посмотрела на меня:

– Вы не будете возражать принц, если мы почитаем эту книгу вместе? В моей стране подобные книги не дарят незамужним девушкам.

– Буду счастлив, – пробормотал я, укладываясь рядом.

Раньше я считал, что домашняя одежда плотная? Был неправ. Даже через два слоя ткани я чувствовал жар тела моей нареченной и от этого сладко кружилась голова, а лежать становилось не удобно. Лукреция же немного поерзав перевернула страницу и так широко открыла глаза, что я почти утонул в ее взгляде!

Лукреция

Перед поездкой в Азур матушка, комкая платочек сообщила мне, что я не должна бояться замужней жизни, что супруг все возьмет на себя, мне же нужно быть тихой, скромной и послушной. Уже первые дни поездки дали мне понять, что на самом деле все может быть иначе. Чем дальше наш караван удалялся от столицы, тем скромнее были трактиры в которых приходилось ночевать. Отправив меня в спальню и выставив караул, гвардейцы не стеснялись поохотиться на местных красоток, так что порой я могла наблюдать из окна, как воин в нижней рубахе и кальсонах ловит во дворе смеющуюся селянку или служанку и валит ее на сено награждая смачными поцелуями, а потом дергается над ней, вырывая из горла громкие стоны.

В самом Азуре ситуация была противоположная. Здесь женщины ловили пареньков в тихих переходах дворца, смущали, лапали, дарили дорогие подарки за сорванный поцелуй или смелую ласку. Но намеки королевы дали мне понять, что Лукас так же несведущ в делах брачной постели, как и я. Размышляя об этом я терялась, но очутившись в запертом доме вместе с принцем, поняла, что судьба оказалась ко мне милосердна. Мы вдвоем, у нас столько времени, сколько мы пожелаем, на то, чтобы найти подход друг к другу.

В Тистании брачная ночь принцессы проходит за тонким бархатным пологом, и каждый звук, каждый стон слышат «свидетели брачного ложа» расположившиеся в креслах у камина. Они пьют вино и подбадривают новобрачных шуточками и криками, а потом вывешивают простыню в окно, демонстрируя невинность молодой жены и доблесть ее супруга. Понятно почему после такого испытания юные жены стесняются выходить в свет, и неохотно встречают мужей в своей постели. А мне хотелось иного.

Однажды, когда я еще носила короткое детское платье, я убежала в сад и спряталась там в колючих кустах, надеясь поймать себе птичку. Сидела долго и тихо, и потому нечаянно увидела любовное свидание супружеской пары. Кавалер де Граваль пришел в самый уединенный уголок королевского сада, чтобы провести несколько часов со своей женой. Они мало говорили, но в их молчании было столько близости, сколько я прежде никогда не видала. Он был приближенным моего отца, его супруга состояла в штате фрейлин королевы, так что виделись они не часто, хотя очевидно любили и ценили друг друга. Их ласки были медленными, чувственными и очень скромными, они все же опасались, что их застанут, и потому не позволяли себе обнажиться, зато потом, когда все кончилось кавалер положил свою голову на колени жены, а она гладила его по лицу и целовала, прижимаясь всем телом.

Я бросила взгляд на Лукас: интересно, если я проведу кончиком пальца по его безупречной смуглой коже, он попытается поймать мою руку для поцелуя? Де Граваль ловил, целовал и даже облизывал пальцы своей жены…

Тут я перевернула страницу книги и замерла. Нагота двух фигур ослепляла. Я торопливо перекинула лист и стало еще хуже, жар пополз по телу, но я не могла оторваться от мужчины и женщины сплетенных в объятии. Ее грудь прижимается к его груди, руки гладят спину, а ноги! Хотелось зажмуриться и одновременно смотреть, дыхание участилось, а над плечом раздался голос мужа:

– Госпожа моя, чтимая супруга, могу ли я просить дозволения коснуться вас губами?

Первый поцелуй удивил – Лукас припал к моему плечу, шепча что-то невнятное.

От плеча его губы переместились к вырезу домашнего одеяния, и я в попытке остановить новое щекочущее ощущение запустила пальцы в его волосы. Это вызвало новый всплеск впечатлений! Не думала, что волосы мужчины могут быть такими гладкими, приятными на ощупь. Муж застонал, уткнулся лбом в мою ладонь, точно котенок выпрашивающий ласку, и я не отказала, растрепала его едва затянутую косу, обвела кончиком пальца ухо, скользнула по скуле, по линии челюсти, поднимая его голову, ловя взгляд. Как соединились наши губы, не помню, просто вдруг именно это прикосновение показалось важным и нужным, и Лукас не возражал, радостно подставляя губы, со стоном изгибаясь в моих руках.