Выдать принца замуж

Глава 20

Лукас

Лукреция легла, и хотя ей стало лучше, она уснула, а я не мог сомкнуть глаз не смотря на усталость. Сегодня я впервые увидел ее обнаженной и снова поразился, как сильно моя жена отличается от женщин Азура. Белая молочная кожа, везде белая и нежная, немного огрубели только ладони, да лицо покрылось румянцем. А волшебные золотые волосы? Я мечтал уткнуться в них лицом, вдохнуть аромат и потерять голову в ласках моей госпожи. Мне хотелось ласкать и гладить ее мягкие округлости, щекотать поцелуями пальцы ног, медленно поднимаясь к коленям. Мне хотелось вспомнить уроки наставницы и подарить моей принцессе такое наслаждение, после которого она и не подумает брать в гарем кого-то еще, хотя бы в первый год.

Иммара уверяла меня, что женщина не может все время проводить с одним мужчиной, ей нужно разнообразие, но и беспорядочные связи не красят воительницу, умаляя ее достоинство и воинскую доблесть, поэтому наш закон дозволяет столько мужчин в гареме, сколько женщина пожелает, но мужьями называются только те, от кого женщина готова родить детей. Одна только мысль о том, что Лукреция может обнять своими белыми руками другого вызывала во мне дрожь, поэтому я осторожно потянулся в сторону супруги, будто случайно прижался к ней, и ощущая сказочный восторг крепко сжал рукой особенно выступающую часть тела, впервые жалея, что не должен демонстрировать супруге свое желание прежде, чем она сообщит мне о своем.

Вообще юношам неприлично демонстрировать свою мужскую силу до брака, но воительницы любили смущать будущих женихов, являясь вечерами к фонтану, чтобы поскалить зубы, угостить сладостями, полюбоваться на самых симпатичных. Отцы зная об этом придумали способ сохранить скромность: кожа на кончике мужского достоинства оттягивалась и зажималась тяжелой пряжкой. Вес украшения и натяжение кожи не давали юноше опозориться. Но бывало, что желание юноши было так велико, а булавка такая слабая, что фибула слетала, обличая мужскую тайну, поэтому некоторые отцы стали прокалывать тонкую кожу золотой булавкой пряжки, гарантируя сохранение секрета.

У меня такого украшения не было, поскольку Мать считала, что ее сыновья в состоянии управиться со своей природой, но прижимаясь к Лукреции я впервые пожалел об этом. Помучившись бессонницей, вдруг вспомнил, что Иммара дала мне с собой книгу, когда провожала из своего шатра.

– Откроешь ее, когда Мать найдет тебе супругу, птенчик, – говорила она, протягивая мне тяжелый сверток из драгоценной верблюжьей кожи.

Тогда я не слишком заинтересовался, по случаю окончания обучения Мать подарила мне нового сокола, а вот теперь вспомнил. В это здание принесли мои вещи, может и книга там? Тюки и корзины стояли в дальнем пустом помещении, так делали для того, чтобы жена сама выбрала спальню для супруга, тем самым отмечая свое благоволение или недовольство им. Сундук с одеждой, шкатулки с украшениями, ларчик с косметикой… я старался двигаться бесшумно, чтобы не разбудить принцессу, но в тайне боялся, что книги здесь не окажется и я не смогу завоевать любовь жены. К счастью мои поиски завершились успешно: знакомый сверток обнаружился на дне мешка со свитками.

Поразмыслив я вернулся в спальню, устроился на большой подушке в углу, поставив лампу на столик. Если госпожа проснется, она не станет наказывать меня за дерзость. Верхняя упаковка раскрывалась неохотно, а под ней обнаружился толстый том, в темно синей обложке. По тонкой коже бежали серебристые рисунки. Присмотревшись я ощутил, как запылали уши. Невзрачные силуэты показывали различные способы, которыми воительница может взять мужчину. Некоторые представлялись просто невероятными!

Обложка смущала, и я поспешил перевернуть страницу. На первом листе была изображена воительница в полном праздничном облачении, на соседнем листе был портрет юноши в брачном одеянии. Свежие яркие краски и множество мелких деталей увлекли меня настолько, что я коснулся кончиком пальца смуглой щеки, жалея, что на картинке у воительницы слишком темная кожа и черные волосы. Следующий разворот заставил покраснеть – воительница и ее супруг были обнажены, каждая часть тела аккуратно подписана, и снабжена указаниями по подготовке к браку. Тут я задержался. Сестры частенько брали меня с собой в патрулирование, и случалось дружно купались в ручье, оставляя меня за камнями или редкими кустами пустынных растений и тогда я конечно видел крепкие и смуглые тела воительниц. Женщина, нарисованная в книге, была похожа на них – такая же крепкоплечая, статная и решительная.

Еще один лист я перевернул, не зная, что ожидать. Там была нарисована пара, сплетенная в объятиях. Рядом шли указания, что до свадьбы юноша должен блюсти себя и не в коем случае не позволять себе откровенных ласк! Даже поцелуй, это уже очень смело! Помолвленным дозволено держаться за руки, но если воительница позволит себе запустить руки в широкие рукава бурнуса, или попробует стянуть покрывало с груди, нужно сразу бить по рукам, звать на помощь, или убегать от невоспитанной женщины!

Следующая страница посвящалась поцелую. Тут было несколько картинок: юноша, припадающий к ногам супруги, чтобы снять с нее сандалии и тем отдать себя в ее безраздельное пользование, юноша, которому супруга дарит поцелуй, и наконец самая тонка интимная ласка – юноша, касающийся губами лона жены. Подробные подписи указывали молодому супругу, как должно почитать тело жены, благодарить за внимание и сладости, стараться чаще уделять внимание этой части тела, ведь известно, что женщины любят вкусно приготовленное мясо и нежные ласки супруга, и порой готовы за них простить многие оплошности. Выводы в книге были категоричны:

– Если муж не умеет жарить мясо и красиво лизать женскую сокровищницу – это плохой муж!

Тут я покраснел так, что заполыхало все лицо, и непочтительно захлопнул книгу: было страшно даже подумать о такой ласке! Хлопок страниц разбудил Лукрецию, она сонно приподнялась на ложе, огляделась, потянулась разминая мышцы и тут же поморщилась – рана все еще беспокоила ее.

– Принц? – вопрос прозвучал, заставляя меня выйти из своего угла.

– Госпожа моя, чтимая супруга, – поклонился я, – вы хотите пить? – предположил я увидев, как пересохли ее губы, как лихорадочно блестят глаза.

– Да, пить, и, пожалуй, умыться. Дневной сон иногда приносит дурноту.